Я вернулся к столу инженера, встал рядом с ним, руками о столешницу оперся. Навис, можно сказать, над сидящим.
— Ну? — попытался я ещё раз вербально активизировать его память.
Точно, не только по поводу устройства водоотопления и механической прачечной Людмила Константиновна с Павлом Павловичем контактировала. Похоже, что и пациентом он её был.
— Какие-то особи в красном, — выкопал слова психиатра из глубин своего мозга инженер.
— Особи? Так Людмила Константиновна и сказала? Не люди?
Хорошо, что я сейчас на стол опирался. Совсем не лишним это для меня в сей момент было.
— Да, так и сказала.
Нет, надо же…
Сейчас мне стало окончательно понятно, что с Павлом Павловичем я только время теряю. В мире что-то невероятное происходит, а я у пруда гуляю в неведении, а потом с не совсем адекватной персоной разговоры веду. Необходимо срочно нормальный источник информации искать.
Куда бежать? Белохолуницкий поселок даже не уездный центр, но советская-то власть здесь имеется. Да и в администрации завода уже явно что-то знать должны.
Три раза ха-ха. В заводоуправлении связи ни с уездом, не говоря уж о губернским центре, не было.
— Утром всё хорошо было, а сейчас ни с кем не можем связаться… По всему поселку так.
Таков был ответ. Сказано про отсутствие связи мне было спокойно и обыденно, подобное де у них частенько происходит.
— Может к вечеру и наладят или завтра утром. Подождем, небо-то на землю не падает.
Не падает. Это — точно. Но, зато с него что-то на головы валится. Удивляюсь я просто местному спокойствию.
Хоть Людмила Константиновна и не рекомендовала мне в Вятку возвращаться, но прямо сейчас я туда и отправлюсь. Пусть, может и к черту в зубы, но не здесь же сиднем сидеть?
В белохолуницком «Доме крестьянина» мне мою лошадку вернули в целости и сохранности. Ну, хоть это хорошо. Она же мне выдана во временное пользование старшим врачом психиатрической лечебницы, можно сказать — от сердца Людмила Константиновна ценнейшее средство производства оторвала. Какую дали — такую нужно и вернуть.
Лошадь я по совету добрых людей в сем новом советском заведении оставил, когда в поселок приехал. Не с ней же мне на завод переться. Там, в «Доме крестьянина», для неё все необходимые условия имелись.
Здешний «Дом крестьянина» не сравнишь с тем, что в самой Вятке устроен. Тут — барак для приехавших из сел и деревень для временного краткого проживания, а так же культурного просвещения вкупе с идеологическим воспитанием, а в губернском городе — трёхэтажный кирпичный дом с водяным отоплением и водопроводом. Я туда по приезду переночевать было сунулся, но свободных мест в появившемся при новой власти заведении не было. Под общежитие для крестьян там и выделен всего только второй этаж. На первом — амбулатория и чайная-столовая, а на третьем — справочное бюро, музей, библиотека-читальня и зрительный зал.
— В город? — задал мне вопрос мужик, заведовавший этим периферийным очагом смычки города и деревни.
— В город, — уже сидя на лошади ответил я.
— Ну-ну…
Тон сказанного наводил на определенные мысли.
Глава 18 Слободской
Вроде бы как не советовал мне мужик ехать, но прямо об этом не говорил. Тоном сказанного только намекал. Поезжай де, поезжай — скоро обратно прискачешь… Если цел останешься.
Ладно, по ходу дела разберемся. Вернуться-то никогда не поздно. Или — куда-то в сторону свернуть.
Первое время моя поездка верхом на лошади шла тихо-мирно. Дорога петляла туда-сюда, ветерок верхушки деревьев справа и слева от обочин покачивал. Не жарко и не холодно — вполне комфортно для верховой езды. Птички, вот только что-то как воды в клювы набрали. Ни одной не слышно было.
Где-то на середине пути от Белохолуницкого до Слободского встречная телега мне попалась, а до этого никого с той стороны и не было. Возница свою лошадку совсем не жалел. Настёгивал её как чужую, а не родненькую кормилицу. Когда я с ним поравнялся, обратил внимание на то, что он где-то даже шапку свою потерял и лицо у него было дикое какое-то. Словно напугало его что-то до мокрых портков и скорее он торопится от страшного места убраться. Глаза ещё у него были почти как медные пятаки времен последнего российского императора.
Так, совсем нехорошо это. Поосторожнее мне надо быть.
Хоть и до Вятки ещё далеко, но ушки на макушке пора держать.
Ближе к уездному центру встречных стало больше, я только и успевал к обочине сворачивать — катили они не разбирая дороги.
Да уж, от хорошего так не бегут. В Слободском надо бы мне прояснить обстановку. Там про десант красных особей должны знать. От них встреченный мною на дороге народ судя по всему без ума и улепетывает.
Копыта выделенной мне психиатрической лошадки простучали по деревянному настилу моста через Вятку, а только в гору в сам Слободской я начал подниматься, как меня остановили.
— Стой! — махнул рукой мне человек в поношенной милицейской форме.
Ну, представитель власти требует, значит — нужно подчиниться. Заодно я его сейчас про события в Вятке и спрошу.
— Не подскажешь, что тут происходит? — уже стоя на земле обратился я к милиционеру.
