Это была тыловая стоянка наших предшественников. Тылы их снялись и покинули лес, а передовые части еще стоят на передовой и ждут смены. Вон, под деревом осталось несколько шалашей с порыжевшей хвоей, к ним вели засыпанные теперь снегом узкие тропинки. Словом, не видя еще края леса, от которого мы должны будем свернуть вправо и пойти к передовой, мы видели, что топаем по прифронтовой полосе.
Здесь, наверно, стояла солдатская кухня, рядом с дорогой — уголь и пахнущий сыростью пепел. Здесь же валялись заготовленные впрок дрова.
Мы шли и цепляли за корни деревьев ногами. Повсюду валялись обрывки телефонного провода и мотки колючей проволоки. Здесь, среди хаоса и леса, видны были глубокие воронки от бомб.
Дорога скатилась несколько вниз, а там дальше, на самой опушке леса, видны были лесные постройки, рубленные из сырых бревен. Тут были склады, тут стояли повозки и коновязи. Не видя людей, мы еще издали учуяли знакомый запах живого. И безошибочно определили, что не весь лес покинут, что здесь идет жизнь своим чередом. Запах жилья и дыма, людского и конского пота явственно доносило до нас слабым ветром.
Пройдя еще километра два, мы увидели, что здесь стоят тылы какого-то полка. Своих можно узнать по особым приметам. Вроде на всех шинели, шапки и валенки одинаковы. Но по тому, как их носят повозочные, как на них примяты и напялены шапки, где они держат варежки — за поясом или пазухой — по лошадям и по упряжкам, не зная в лицо своих тыловиков, мы сразу их узнаем. Подходишь поближе и сразу видны приплюснутые физиономии повозочных. Это сибиряки.
В боевых подразделениях у нас давно сменился, и не раз, солдатский состав. Сибиряков никого не осталось. А в обозах полков — чего им может сделается? Как были при лошадях, так и живут, слава Богу. Война им хоть на двадцать лет.
Лес, где стояли тылы одного нашего полка, был не на высоком месте. Копать землянки даже зимой здесь было бесполезным делом. Вода была близко под мерзлой коркой земли. Поэтому по дедовскому способу на поверхности земли ставили бревенчатые срубы и накрывали их плоскими крышами из бревен. Получалось вроде сарая, вроде теплушки. Бревна конопатили — мха было навалом — внутри ставили железные бочки с трубами и топили сколько каждому влезет. В срубах имелся узкий проход, завешанный куском палатки или мешковины. Люди входили и выходили, садились на возки и куда-то исчезали.
Между теплушками толкались солдаты, фыркали лошади, смотрели на людей и жевали сено. Откуда-то выбился запах солдатской кухни. Запахло приятным запахом солдатского варева.
У тыловиков сейчас была серьезная работа. Они только что переехали. Им нужно было достроить склады, заготовить дров, подвести сено, вырыть колодцы и сделать многое другое, что требовала боевая обстановка.
Когда на переднем крае начнут убивать пехоту, у них наступит передых, а сейчас, при полном комплекте полков, у них самая тяжелая работа.
Каждый день передовая кроме кормежки требовала патроны, снаряды, лопаты, железные ломы, кирки и взрывчатку. Руками схваченную морозом землю не ковырнешь. Рыть окопы в мерзлой земле — дело не плевое! Нужны боеприпасы, бензин для ночных светильников, километры телефонного провода, мотки колючей проволоки. Дивизия вставала в оборону. Она растянулась на десяток километров, сменив сразу несколько потрепанных в боях частей.
— Ваш майор Малечкин здесь! — крикнул часовой, когда мы проходили мимо него с повозками и пулеметами.
— Товарищ майор! Батальон подошел!
Майор Малечкин вышел из теплушки. Он улыбнулся и помахал мне рукой. По внешнему виду он вроде больше не болел.
Он был свой, как говорят, среди полкового начальства. С марша он уехал, когда заболел и теперь поджидал нас в тылах 45 гв. полка.
Нам предстояло выйти на передний край, где уже занимали оборону стрелковые роты. Тылы батальона, вероятно, останутся здесь, рядом с тылами полка, метров пятьсот от опушки леса.[164]
Мы сделали короткую остановку, чтобы снять с повозок пулеметы, коробки с лентами, запасные стволы и патроны. Одна рота встанет на Бельскую дорогу, остальные уйдут соответственно по полкам. Рота Столярова останется пока в резерве дивизии и будет стоять здесь в лесу. Три роты в сопровождении связных ушли на дальний участок обороны. Рота Самохина осталась здесь, мне предстояло вывести и расположить ее на дороге.
Рота Столярова должна была заняться работами, чтобы оборудовать теплушки для наших тылов.
Самохин построил роту и мы пошли на Бельский большак. Впереди шел связной, я и командир роты. Было еще совсем светло, когда мы подошли к опушке леса. Впереди с опушки открывались бесконечные просторы и снежные бугры. Они небольшими террасами уходили куда-то вверх.
Оторвавшись от опушки, мы сразу попали под бомбежку. Мы не слыхали и не видели, откуда появились самолеты. На передовой где-то впереди слышались разрывы снарядов. Передовая звучала обычной перестрелкой.
