Ванька-ротный полностью

Немец бьет, а мне нужно следить за местностью, чтобы не сбиться с пути. Когда идешь, нужно все время держать в голове весь маршрут. Важно не потерять нить, начальную и конечную точку в пространстве, учесть все извилины, углы и повороты. А тут по мозгам бьет миномет.

При близких разрывах мин солдаты лезут на край лощины. А что это даст? Мина может ударить и там, по самому краю.

Мы ложимся и ждем. Что будет дальше? Разрывы мин уходят в перед. Кругом все бело и голо. Миномет вскидывает снег впереди. Сколько не лежи, нужно вставать.

|Мысленно я нацелился на избранную точку местности.| Крупномасштабной карты у меня нет. Местность зимой принимает новые, совсем другие очертания. Дороги и ручьи, овраги и низины, засыпанные снегом, перестают быть характерными ориентирами. Сличать карту с голой бугристой местностью — дело не легкое. А тут еще бьет миномет. Каждый взрыв отвлекает и сбивает с мысли.

Выйти по карте в намеченную точку в открытом, заснеженном пространстве не так-то просто. На протяжении всего вертлявого пути нужно выдержать точно взятое направление.

Я иду впереди, за мной следует мой ординарец |Ваня| Парамошкин, Столяров метров в двадцати сзади ведет своих солдат по нашим следам.

По моим расчетам где-то впереди за перевалом должен находиться наш исходный рубеж. Через некоторое время рота выходит на рубеж. Солдаты ложатся в снег. Они довольны, что здесь не стреляют. Ошибка в расстоянии может быть не более двадцати метров. Я беру азимуты вершин высот. Сюда, на этот рубеж, должны подойти артиллеристы. Где их теперь искать? Может, где рядом сидят.

Я зову ординарца и мы идем назад по снежным холмам. Артиллеристы без нас на исходный рубеж не пойдут. Мы лезем по глубокому снегу с перевала на перевал и ни где никаких свежих следов. Они с двумя пушками сидят где-то в сугробах.

Им и нам отдан приказ. Все остальное мы должны сделать сами. Никто нас за руку навстречу друг другу не поведет. Ошибка в расстоянии при выходе с двух сторон может составить и не один километр.

Поднявшись еще на один бугор, замечаю впереди сизый дым от костра. Мы ходим, ищем их битый час по буграм, а они развели костер и греются в низине.

Подхожу ближе, заглядываю в снежный овраг — повсюду вдоль него копошатся люди. Отдельные кучки солдат. Две пушки. Зеленые ящики со снарядами валяются на снегу. Два небольших костра, у которых сидят солдаты.

Спускаемся по снежному скату, на нас никто не обращает внимания. |Как будто нас вовсе нет или мы свои. Повсюду в низине сидят и стоят одетые в маскхалаты солдаты.|

Передков и лошадей около пушек нет. Их отцепили и отогнали в сторону. Артиллеристы при выходе на рубежи стараются всегда рассредоточится. В этом они молодцы!

|Солдаты в низине болтались без дела. Одни ходили, размахивая руками. Другие сидели на корточках у костра. Таяли снег в котелках, для чая.|

Костры на фронте вообще разводить не разрешали. А здесь, вблизи передовой, солдаты были себе хозяева. Засечет ненец дым, ударит по огню — им же самим и достанутся мины. Причем здесь начальство. Оно сидит в лесу, а здесь передовая.

На передовой эти вопросы решали просто — разводили костер, отходили в сторону, и если немец по костру не стрелял, шли гурьбой, садились к огню, сушились, грелись, курили и чай кипятили.

Я подошел к группе солдат, сидевших около снарядных ящиков. Они резались в карты. Играли четверо, остальные смотрели. Кто молчал, кто |подначивал| поделдыкивал, а кто давал деловые советы. Им сейчас было не до нас, ни до немцев и ни до войны. Их внимание было сосредоточено на картах, они были заняты исключительно важным делом. Я посмотрел на них и решил сам отыскать, кто среди них лейтенант — командир батареи.

Все они были одеты в белые маскхалаты, на головы накинуты капюшоны, поверх шапок каски, знаков различия не видать.

Я сел рядом с солдатом, сидевшем поодаль от группы, достал кисет, свернул папироску и прикурил.

— Командир батареи вон тот, что сидит растопыря ноги?

— Он самый! — ответил солдат.

— Я! Я — командир батареи! Вы от пулеметчиков? За нами пришли? Ну, чего ты сидишь? Ходи! Твой ход! — обратился он к игравшему в карты солдату. И посмотрев в мою сторону добавил: — Покури! Я сейчас!

Но, не дождавшись конца игры, он бросил карты, поднялся и подошел ко мне. Мы поздоровались. Фамилию лейтенанта я не запомнил.

— А пулеметная рота где?

— Пулеметчики впереди. Метрах в трехстах отсюда. На исходном рубеже в снегу лежат. Вас ожидаем!

— Пушки сейчас тащить нельзя! — ответил лейтенант. — Слишком светло!

— Возьми связных и пойдем к пулеметчикам. Там на месте все и решим. Где пушки ставить, где пулеметы в снегу окапывать! — сказал я.