А те, что в начале войны были в ротах, остались в земле под Медным и Калинином. В живых остались безснарядные артиллеристы, медсестры и врачи санрот и медсанбата, полковые парикмахеры, портные, сапожники, обозные и повара.
В стрелковой дивизии уж так повелось: одни идут на смерть, а другие наедают шею. Все они «паря» друг другу и землячки. А мы им кто? Мы чужие, с других регионов. Мы москали. Мы чужаки и примни в ихней сибирской дивизии.
Комиссар 52 полка из Красноярска. Химик полка из Ачинска. Кого не копни, все они «паря». А в ротах воюют люди со всей России. Так что зря кой кто из них кричит и пыжится, что сибиряки прошли от Волги до Восточной Пруссии. Прошли солдаты, а эта отборная братия ехала сзади. На войне одни воевали, а другие участвовали, так сказать!
Полковой обоз прибыл на два дня раньше нас в этот лес. Обозники успели рассредоточиться и занять места, затащить в лес повозки и пустить пастись лошадей. Прибыв на место, они сразу принялись копать землянки и блиндажи. Чтобы быстро зарыться в землю, они в помощь себе потребовали стрелковую роту солдат. Обозники охраняли склады, а стрелки-пехотинцы валили лес, подвозили бревна, рыли котлованы и накатывали накаты.
Складские стояли на постах и охраняли съестное. Одним словом, делом были заняты все, в лесу кипела работа.
Окинув взглядом место, где трудились солдаты, можно было безошибочно сказать, что полк здесь встал и обосновывается на долго.
Обозники суетились. Они жили всегда торопясь. Солдаты стрелковых рот неторопливо, лениво втыкали лопаты в землю.
Подойдет какой интендант-офицер, сделает замечание. Солдаты тут же прекращают работу, стоят молча, пялят на него глаза. Ждут, когда он уйдет подальше отселе.
Мы доходим до угла леса и останавливаемся, здесь в сосняке мы должны организовать себе место постоя. Мы не строим себе землянок и блиндажей, как наши тыловики. Мы отрываем щели на случай бомбежки и из жердей и лапника городим себе шалаши. Шалаши так для того, чтобы днем можно было лечь и отгородиться от постороннего взгляда. На случай дождя у нас у каждого есть накидки. К вечеру мы уже валялись на подстилках из хвои.
По проселочной дороге со стороны деревни Вшивка постоянно кто-то едет или идет. Рядом, на некотором расстоянии, на берегу озера Жижица — деревня Спичино. Мимо Вшивки проходит дорога на станцию Жижица. Деревни Вшивка теперь нет.
По дороге от Вшивки то пропылит телега, то верховой, увидев, что наконец добрался до знакомой опушки леса, заторопится на рысях. К вечеру, глядишь, по дороге идет маршевая рота. Это — безоружная сотня солдат, которая прибыла из глубокого тыла и топает от станции Жижица по лесной дороге пешком, для пополнения нашей дивизии.
Дивизию пополняют солдатами, оружием и лошадьми. Солдат-новобранцев сгружают на перегоне в лесу и дальше они топают вокруг озера по лесной дороге. Им полезно промяться. Солдату-новобранцу с первого дня нужно привыкнуть к лишениям и походной жизни. Ему сразу из теплушки, вагона не вредно пройти километров тридцать в обход.
До линии фронта недалеко. Слышен отдаленный гул артиллерийской перестрелки. Солдат эти звуки сразу улавливает.
Солдатики-новобранцы сразу почувствовали усталость в ногах, боль в пояснице и пустоту в животе. За один переход тридцать километров, без всяких привалов пройти новобранцу не очень легко.
На подходе к лагерю солдатики маршевой роты начинают цеплять за землю ногами. Их заводят в лес и они падают, как мертвые. Им объявляют, что они прибыли на место. А они лежат, закрыв глаза, и не шевелятся. Безликие, помятые и за дорогу обросшие.
Лихое воинство идет к нам на пополнение. Смотришь на них и думаешь: старики они, или молодые? Все они выдохлись и обессилили. Ни одной живой души, ни одной здоровой рожи. Откуда я буду брать пополнение для разведки? Из тысячи прибывших не могу десятка набрать. А нам нужны добровольцы, смелые и сильные ребята. Куда девался проворный и шустрый русский солдат?
Посмотришь на дорогу — опять пылит маршевая рота. Усталые и молчаливые идут они мимо, разглядывая нас и заходят в лес.
Мы, старые вояки, стоим у дороги и тоже поглядываем на них. Две партии встретились на дороге и скоблят друг друга глазами.
Они нас спрашивают: «Как у вас тут?» А мы, вроде, задаем им вопрос: «Ну что, прибыли, голубчики, скоро узнаете, как тут у нас».
Гвардейские полки пополняются живой силой. Стрелковые роты растут. Лесной лагерь постепенно расширяется. Под деревьями и в кустах появляются новые шалаши. Возле них отрывают узкие щели на случай бомбежки. Для солдат стрелковых рот не строят блиндажи. Их дело привыкать к матушке земле.
Через неделю лесной лагерь меняет свой облик и запах. Чистый воздух и хвойный дух исчезает. Пространство, по которому ходят солдаты, постепенно замусоривается, засоряется и загаживается. В воздухе стоит запах портянок, грязного белья и мочи. Лес преображается с появлением нового пополнения.
