В неискренних и высокопарных выражениях Деншапух поздравил нахараров с их обращением в веру Зрадашта. Могпэт дал им свое благословение. А Вехмихр, обрадованный тем, что Деншапух потерпел явную неудачу в своей попытке силой добиться отречения армян от веры, и надеясь, что этого добьется или он сам, или, в крайнем случае, Васак, подчеркнуто заявил о своей искренней радости по поводу прибытия нахараров.
– Вовремя изволили прибыть, государи, а то все пришло в расстройство, – сказал он, чтоб уколоть Деншапуха.
Тот притворился, что не слышит; более того, он старался выставить себя в роли назначенного Азкертом и Михрнерсэ распорядителя судеб страны, которому должен подчиняться и сам марзпан.
– Я ждал тебя и подготовил все для того, чтоб облегчить тебе дело, – заявил он Васаку. – Я распорядился занять крепости и разогнал мятежников… Тебе остается лишь продолжать начатое!
Васак отвел ненавидящий взор и злобно пробормотал:
– Когда приступим к делу, тогда и выяснится – все трудности впереди…
На дороге, ведущей к Ангху с запада, показалось большое скопление народа; подобно спустившейся на землю черной туче, народ направлялся в город. Высокие столбы пыли указывали, что вместе с пешими двигаются и конные.
– Вот он и появился, на радость нам! – не без насмешки обратился азарапет к Вардану. – Идет народ – готовься ответ держать!
– Что это? Что за толпа?.. – спрашивали со всех сторон.
Нахарары высыпали из шатра Васака. Артак подошел к Вардану, который, заслонив глаза ладонью от солнца, сумрачно глядел в сторону приближавшейся толпы. Уже было видно, что толпу ведет за собой человек в монашеском одеянии. Его черты были едва различимы, но Вардан догадался, кто это, и побледнел.
Издали послышался громкий перезвон церковных колоколов. Эти знакомые звуки, которые в обычное время несли людям только мир, сейчас потрясли нахараров, напомнив им события, которые произошли в Арташате. Казалось, опять движется разъяренная толпа с исступленным иереем Гевондом во главе… Этот звон звучал боевым вызовом…
– Свяжемся с народом! Откроемся перед ним, может быть, добьемся успокоения, – предложил Шмавон.
– Наоборот, этим мы только ухудшим положение. Сейчас это означало бы подлить масла в огинь! – со страхом отозвался азарапет. – Весть молнией облетит страну и вызовет страшную смуту.
– Нет, нет, это невозможно! Разве теперь время открываться?! – горько усмехнулся Нершапух.
– Но что-нибудь все-таки следует предпринять. Спарапет, – обратился азарапет к Вардану, – пошлем людей, чтоб отговорить их от необдуманных шагов…
Вардан вспылил:
– Что ж, вы и народ хотите склонить на «притворное» отречение?.. И его совестью желаете торговать? Оставьте! Народ на это не пойдет. Он знает, что ему делать.
– Но ведь он нaткнется на регулярное войско персов! – с гневом подчеркнул Нершапух.
– Ничего, зато душа у него не безоружна, – с насмешкой отозвался Вардан, улыбаясь не то с горечью, не то со злобой.
За приближающейся толпой наблюдал и Васак со своими приверженцами.
– Толпой идут! Смертью пренебрегают!.. – в ярости бормотал Васак. – Точно на праздник идут, на торжество!.. Он не отрывал глаз от приближавшейся толпы.
– И как дерзко, как бесстрашно и спокойно!.. Не знают они, что ли, куда идут? Не думают об этом, не видят?
Толпа текла непрерывно, становилась все плотней и принимала угрожающие размеры.
Васака охватила тревога. Разрушались все его планы. Ставилось под угрозу его решение нанести удар противнику по прибытии в Зарехаван. Теперь уже нельзя было ждать подхода к Зарехавану всех персидских сил. Надо было немедленно по прибытии сюнийского полка исполнить задуманное: уничтожить или заключить под стражу приверженцев Вардача и подавить восстание.
Положение было чрезвычайно напряженное, хотя его и прикрывало внешнее безразличие и спокойствие.
В Ангхе разрасталось волнение. Заметны были скопления жителей, по-видемому, подбивавших друг другa на действия.
Из толпы вырвался всадник и поскакал к шатрам нахараров. Васак выглянул узнать, что случилось.
Пристально вглядывался в скачущего и встревоженный Вардан.
Всадник подскакал и придержал лоня. Видно было, что он хочет обратиться к Вардану, но Васак взглядом остановил его.
– Говори, с какой ты вестью…
Всадник замялся, но, не смея ослушаться приказа Васака, заговорил, обращаясь все же к Вардану:
– Государь Спарапет, прибыла Мать-госпожа с другими женщинами…
Вардан вздрогнул. Это было превыше всяких ожиданий. Это было уже невыносимо! Куда она едет и зачем? Чтоб вершить над ним суд?! О, эта глубокочтимая, могучая и страшная мать!..
В шатре царило оцепенение, стало тяжело дышать, как перед грозой. Все напряженно ждали, чтоб, наконец, разразилась буря. Сознание ложности положения сковывало волю каждого. Никогда еще так отчетливо и грубо не чувствовали и Васак и Вардан этой кричащей ложности своего положения…
