Вардан не отвечал. Он прикидывал в уме, когда удастся покончить дела в Орде, успеет ли он вернуться вовремя домой, подавить восстание, организовать общегосударственное войско для сопротивления врагу… Наступало время испытаний, опасность была велика: не учитывать все это было бы непростительным преступлением. Вардан глубоко задумался. Никогда еще на полях сражений не приходилось ему задумываться так глубоко. Там вставала перед ним лишь опасность проиграть бой или же самому пасть на поле битвы. Это – задачи, разрешение которых вполне по силам полководцу. Но здесь Вардан наткнулся на хитросплетение дворцовых интриг, здесь было необходимо найти такое оружие против грязной клеветы и злословия, которое было бы и достаточно действенно и в то же время не роняло бы его достоинства. Перед Варданом предстали большие трудности, они внушали ужас. Создалось положение, напоминавшее ему то, что он пережил, сидя в темнице Азкерта, – душевная раздвоенность, трудность найти разумное решение.
Вардан был лично знаком со стратилатом Анатолием и Элфарием. Юрты, где поместили византийских послов, были расположены неподалеку от юрты Вардана. Встреча была неизбежна. Но, по-видимому, и византийцы, подобно армянам, не очень стремились к встрече и были иеловольны, когда все-таки пришлось столкнуться с армяками.
Как-то утром все были разбужены грохотом барабанов и долгим пронзительным воем труб. Вардан вышел. Сильная суматоха говорила, что в Орде происходит что-то необычайное. Слга, всегда спавший у входа в юрту, сообщил, что приближается Атилла и Орда готовится встретить его.
Юрты были почти совершенно безлюдны. Гунны понеслись на восток – встречать Атиллу. До самого полдня его не было. Но вот вдали загрохотали барабаны, и под вой труб, звуки кимвал, гонгов, свирелей в Орду вступил Атилла, окруженный многолюдным войском. Впереди выступал чернолицый седой шаман на гнедом коне, ведя на шелковом поводу скакуна в богатом уборе. Это был скакун Атиллы. На носилках с балдахином сидел сам Атилла, откинувшись на синие, шитые золотом подушки. Носилки хакана былиокружены кольцом отборных всадников. Сзади медленно шагал белоснежный верблюд, которого вел на шелковом аркане молодой гунн. Верблюд был украшен желтыми шелковыми лентами: на нем, по верованию черных гуннов, восседало божество, которое водило войска Атиллы в победоносные бои.
Жители Орды, вышедшие встречать Атиллу, лежали по обеим сторонам дороги, лицом вниз: простым людям возбранялось смотреть на хакана.
Смуглое лицо Атиллы выглядело не очень старым. Узко и косо прорезанные глаза смотрели по-рысьи зорко и зло. Он казался безразличным к проявлениям фанатической преданности встречавших, ни на кого не глядел. И это открытое пренебрежение к огромной толпе как бы делало его недоступным, недосягаемым.
Вслед за Атиллой, подобно сдвинувшемуся с места дремучему лесу, необозримой массой шло огромное войско на малорослых, уродливых, но бойких конях. Безусые и безбородые, дочерьа смуглые низкорослые люди с несоразмерно большими головами, короткими ногами и раскосыми глазами производили устрашающее впечатление. Они носили кольчуги и были вооружены копьями, луками и мечами.
Вперемежку с ним шли полки Орды, вооруженные почти так же.
За войсками двигались кибитки, верблюды и вьючные лошади со скарбом и семьями; женщины с обожженной дочерна кожей, обвешанные бубенцами, ехали в кибитках или же шли пешком, посадив детей в перекинутые за спину торбы.
Сзади гнали табуны коней, стада овец и верблюдов. Все это оставляло такое впечатление, точно какая-то подвергшаяся нападению страна снялась с родных мест и переселяется вся в новые края, неся с собой разрушение и страх. Это человеческое наводнение заливало все на своем пути, все подавляло и уничтожало, всему предвещая безнадежность и гибель.
Шествие остановилось перед юртой хакана. Всадники соскочили с коней и кинулись снимать Атиллу с носилок. Шаман ждал. Атиллу бережно пересадили на вынесенный из юрты раззолоченный трон и, высоко подняв, понесли в юрту.
Шаман пошел впереди и вошел первым. За ним вошли правители покоренных Атиллой стран вместе с царем Орды. Трон установили в середине, правители стали перед ним полукругом. Вошли полководцы Атиллы и составили второй полукруг. Шаман выступил вперед и объявил, что место и час прибытия благоприятны. Атилла слегка приподнял руку, и все вышли. Атиллу повели в покой, предназначенный для отдыха.
Вопреки опасениям Вардана, не только царь эфталитов, но и сам Атилла выказали к армянскому посольству большой интерес. Вардана вместе с Аршавиром, Артаком Полуни и Хореном предупредили, что великий хакан хочет их видеть, одновременно объяснив и ритуал, которому они обязаны были подчиниться во время приема.
Вардан не знал, чего ждать от этого приема. То ему казалось, что все кончится удачей, то одолевало сомнение, особенно когда он вспоминал о присутствии и поведении византийцев.
