Васак слушал его, поглядывая то на Пероза, то на Варазвагана. Он не мог понять, как это случилось, что такие заклятые враги, как Пероз и Михрнерсэ, были посланы сюда для совместной деятельности во время войны… Не понимал он и того, почему оказался вместе с ними и личный его враг и соперник – Варазваган…
Михрнерсэ говорил, стремясь сохранить мирный, дружеский тон. Но временами в его мутном взгляде, в глубине затененных глаз вдруг вспыхивал холодный блеск, подобный сверканию кинжала.
Васака тревожила участь сыновей. Но он боялся спросить о них.
– Много было неудач!.. – говорил Михрнерсэ. – И, конечно, их можно было бы избежать. Но ты оказался добросердечен. Конечно, это соплеменники твои ты не мог не щадить их. Но теперь, когда бой идет не на жизнь, а на смерть, надо, чтобы ты прямо сказал твоему повелителю, с кем же ты, наконец…
– Горестно мне, государь азарапет, если до сих пор тебе еще не ясно, с кем я!.. – оскорбленным тоном ответил Васак.
– Ну, ничего, перейдем к делу, тогда все и выяснится, – продолжал Михрнерсэ. – Что у гебя готово, чтобы помочь нам?
– Все готово, если только угодно будет это признать представителю арийской державы, – колко ответил Васак.
Пероз потемнел, переглянулся с Вахтангом. Варазваган с ядовитой улыбкой опустил глаза. Михрнерсэ стиснул зубы.
– Повелитель арийцев всегда и щедро вознаграждает за каждую услугу, государь марзпан! – проговорил Пероз.
– Доказательство – мой сан марзпана Армении! – прервал его Васак. – Никто в этом не сомневается.
И Васак начал отчитываться перед Михрнерсэ.
Азарапет арийцев слушал молча, его усталое лицо ничего не выражало. Однако его явно бесило, что в беседу то и дело вмешивается Пероз, который становился все смелее:
– Как же это случилось, что князь дома Мамиконянов взял власть в свои руки и ныне собирается выступить против нас?
– Случилось точно так, как было бы, если бы на вас напала Византия и ты, князь, выступил бы против нее! – резко ответил Васак.
– Так!.. – Пероз не сразу нашелся, что ответить. – Но ты, государь марзпан, мог бы покончить эта дело, подкупив нахарара Мамиконяна, – сказал он, подумав. – Повелитель приказал бы возместив тебе затраченную сумму.
Васак пристально взглянул на Пероза и четко ответил:
– Нахарар Мамиконяы восстал против Персии. Но он не презренный негодяй – Если это так, почему же ты не с ним?
– Потому что он – не со мной!
– Но тогда ч чему ты стремишься?
– А это я объясню там и тогда, когда будут судить очень многих, а меня спросят, как свидетеля! Теперь же оставим это, перейдем к делу…
И Васак сообщил Михрнерсэ, что собравшиеся в Сюнике нахарары готовы присоединиться со своими полками к Нюсалавурту.
Михрнерсз ожил:
– Вот это дело!.. – Чтоб уколоть Пероза, он добавил: -На смотр вы все выйдете с вашими нахарарскими знаменами!
– Это наше неоспоримое право, – спокойно ответил Васак, еще сильней задев этим Пероза.
Все здесь прекрасно понимали, почему Михрнерсэ так спокойно сносит пренебрежительные ответы Васака Перозу. Пероз готов был кусать себе руки от обиды и бешенства.
– Hо ты не тревожься, государь марзпан! – попробовал нанести ответный удар Пероз. – Повелитель незлопамятен: хоть и много выдвигается лучших кандидатов на пост марзпана, но повелитель не отбирает обратно того, что даровал…
– Меня не тревожат перемены в моей судьбе, князь. Я боюсь отвечать лишь перед своей совестью.
Эти препирательства и нравились и не нравились Михрнерсэ: конечно, Васак своими смелыми ответами ставил Пероза в унизительное положение, но вместе с тем Васак позволял себе дерзко говорить с персидским вельможей. Поэтому Михрнерсэ решил внести точность.
– Мы говорим о государственных обязанностях, государь марзпан! – напомнил он.
– Государству мы все обязаны служить в равной степени усердно! – склонив голову, признал Васак. – И сам высокородный князь не в меньшей степени, чем я…
– А высокородный князь отклоняется от дела, – послышался грубый низкий голос Гадишо. -Мы прибыли сюда по делам войны, к времзни у нас мало.
– Да, да, времени у нас мало! – засуетившись, согласился Михрнерсэ и неожиданно обратился к Варазвагану: – Каково твое мнение об использовании армянских полков?
– Если бы государь марзпан сделал попытку предотвратить войну, он оказал бы этим неоценимую услугу повелителю, – заявил Варазсаган. – Это вполне возможно…
Васак даже не повернул головы в его сторону.
– То есть как это возможно, когда вся страна Армянская поднялась против персов?! – резко сказал Гадишо.
– А что значит «поднялась»?! – вспылил Пероз. – Что она представляет собой? Государство, новую Византию, страну гуннов? Это мы снисходим до того, что разговариваем с ней, а ведь с рабами…
– Стой, князь! – прервал его Гадишо. – Можешь сказать о народе армянском, что он безумен, нерасчетлив, не знает своей выгоды, но никогда не называй его рабом! Глубокое почтение, которое мы питаем к повелителю арийцев и к его мудрому азарапету, исходит не из чувств раба, а из благородного чувства собственного достоинства! И наконец, – повысил голос Гадишо, – перейдем все-таки к делу, ради которого мы прибыли!
