Вардан думал о том, что берет на свою душу бремя ответственности за эги жертвы, что жертвы будут и тогда, когда он поднимет на борьбу весь народ. Но может ли он взять на себя ответственность, правое ли дело он защищает? Пусть об этом судит совесть народа!..
Артак смотрел на Астхик, и ему казалось непонятным ее поведение. Несмотря на всю свою грусть, она вся преображалась, когда глядела в ту сторону, где стоял Зохрак. Как прекрасен был этот юноша со сверкающими, слегка выпуклыми глазами. Вот он встретился глазами с Асгхик, потом взглянул на ее доспехи и улыбнулся. Астхик также с улыбкой опустила взор на свой меч и короткий кинжал. Этим молодым существам чужды были ложь и притворство…
Но когда Астхик, заглядывавшая далеко вперед, снова обернулась в сторону Зохрака, тот уже не смотрел на нее.
Егишэ прочел заупокойную молитву, затем, обведя присутствующих просветленным взглядом, произнес надгрсбпсе слово, которое закончил так:
— Через смерть обретя непобедимость и в подвижничестве найдя добродетель, они победили тирана. Уподобимся же и мы воинству, чистому духом, чтоб удостоиться свободы!.. Умерших начали опускать в мигллъ;
Старшая госпожа дрожащей рукой взяла горсть земли, сила на трупы подвижников и воскликнула:
— Прахом вы были и в прах обратились! Идите, светочи отчизны, откройте путь для нас!..
— Да будет так! — промолвил Вардан.
— Аминь!.. — отозвались нахарары.
Вардан тоже бросил горсть земли. Его примеру последовали остальные нахарары.
В церковном дворе вырос печальный ряд свежих могильных холмов.
Артак подошел к госпоже Дестрик и Астхик. Одежды их были покрыты пылью и пятнами крови, усталость сквозила в их глазах.
— Привет вам!.. — произнес он с трудом.
— Привет, князь! — многозначительно глядя на него, ответила госпожа Дестрик. — Как наша раненая?
— Тяжко ей, госпожа…
Астхик вздрогнула и бегом бросилась к келье.
— Неспокойно в полках, князь, как бы не случилось чего!.. — озабоченно проговорила госпожа Дестрик, быть может этим желая намекнуть Артаку, что он не должен забывать свои обязанности.
— Что делать нам со Старшей госпожой и с ориорд Анаит? — спросил Артак, стараясь не показать, как его задел этот намек.
— Как только они будут в состоянии выдержать дальний путь, я увезу их домой, — ответила госпожа Дестрик.
— А есть надежда на исцеление, княгиня?..
— Господу одному ведомо… Ведь столько погибло за отчизну!.. Пусть будет и наша жертва…
Артак поник головой.
Старшая госпожа, сломленная душевными переживаниями, совершенно обессилела; ее увели в келью. Вардан, сопровождаемый остальными нахарарами, последовал за нею. Но и здесь, в этой замкнутой семейной обстановке, все родные казались охладевшими друг к другу, чужими. Отчужденно глядела на мужа госпожа Дестрик, как-то иначе выглядели все остальные… Неужели родные продолжают негодовать на него, подозревать, чуждаться его, не хотят простить?.. Так глядели они на него и при первой встрече, в церкви. Но почему не радуются они теперь, почему не согрелось их сердце, когда недоразумение рассеялось? Или, может быть, с трудом забывается однажды запавшее в душу сомнение? Ему причиняло боль отношение жены, хотя он и понимал, как сильно пострадала ее гордость. С сердечной болью подошел он к ложу Старшей госпожи и стал на колени.
Старшая госпожа с любовью перекрестила сперва его, затем и остальных нахараров, которые подошаи к ней со смущением и стыдом. Старшую госпожу лихорадило, она слегка заговаривалась. Но какая-то внутренняя сила боролась в ней с болезнью, — жив был ее дух, пылкий и воинствующий.
— Если умру я, положи со мной горсть земли из могилы подвижников! — печально и задумчиво сказала она.
— Свята воля твоя, мать!.. — ответил Вардан, целуя ей руку.
— Зачем умирать тебе, Мать-госпожа? — обратился к ней азарапет. — Еще увидишь страну Армянскую освобожденной!
— Увидела сына — значит и страну Армянскую увидела свободной! — горячо воскликнула та.
Вардан с нахарарами вышел на паперть.
Артак задержался, чтоб обменяться хотя бы взглядом с княгиней Шушаник, узнать от нее что-нибудь новое об Анаит. Он уже не мог владеть собой. Приказ Вардана не отлучаться выводил молодого князя из себя. Хотелось также выяснить, почему так холодны к нему госпожа Дестрик и княгиня Шушаник.
Нахарары спускались по ступенькам, когда княгиня Шушаник выбежала вслед за ними и, нагнав Артака, незаметно вложила ему в руки небольшую рукопись.
— Что это? — с изумлением спросил Артак.
— Она составила и разрисовала…
«Она!..» — с дрожью в сердце подумал Артак, но тотчас насторожился, почувствовав что-то недоговоренное и тревожное в словах княгини Шушаник.
— Составила и разрисовала, но,..
— Но что? — беспокойно повторил Артак. Княгиня Шушаник махнула рукой:
— После об этом, после! Сам видишь, князь, что происходит…
— Но каково ее состояние, княгиня? Ведь она одна! Может быть, умирает… Я пойду к ней!
— Нет, нет, князь, не надо! — решительно заявила госпожа Шушаник и быстро скрылась за дверью.
Артак оглянулся: Вардан и нахарары стояли и ждали его.
