Завизжали, засвистели стрелы; послышались вопли первых раненых, слова команды и треск натягиваемых тетив.
В центре неприятельских сил кипело. Персидские лучники, натянув тетивы, откинув корпус назад, опускались на одно колено, выискивая лучшее положение, чтобы вернее попасть в цель. Их лица подергивала злорадная усмешка. Наиболее бесстрашные выступали из рядов, подходили вплотную к реке и даже входила в воду.
Это обозлило армянских воинов: они также вошли в реку со СПОРИ стороны и, подбадриваемые своими командирами, начали осыпать стрелами выдвинувшихся вперед персов.
На правом крыле у армян создалась не очень благоприятная обстановка: стоявшие против них персы непрерывно получали подкрепления. Вместе с тем создалась угроза и на сильно укрепленном центральном участке: хотя, по мнению Вардана, персы не намеревались перейти здесь реку вброд, но в любую минуту они могли перебросить силы на свой правый фланг.
Хорен сдерживал напор неприятеля, Арсену не терпелось самому перейти в наступление: «Натиск армян — бедствие для персов!» Но Хорен не давал своего согласия.
Командовававший центральным участком Нершапух был озабочен: стало не хватать стрел. Его успокаивали лишь заверения Артака, что в центре персы в нападение не перейдут; когда же они свернет вправо, армянские полки смогут перейти в атаку. Артак пристально следил за ходом боя, страстно желая хотя бы еще раз увидеть всех: Вардака, Атома, Анаит, Астхик, Зохрака… Но где ж увидишь их? Теперь все как будто окутаны мглой. «Втретимся ли мы еще?» — вспомнились Артаку слова Анаит. «Да! — мысленно ответил ей Артак. — Встретимся в грядущих веках, которым завещаем наше дело из поколения в поколение…» Так нашел он ответ на вопрос Анаит.
Примчался Арцви с приказом Вардана не жалеть стрел.
— Hу, как дела, Арцви? — смеясь, окликнули его воины.
— Не жалейте стрел! — Он с детской улыбкой взглянул в сторону персов, слоено речь ппа об игре, и поскакал обратно к Вардану.
— Дорогой мой, вся наша надежда — на народное ополчение! — сказал Вардан и с полуулыбкой испытующе посмотрел на Атома. — Чем все это кончится, а?
— На что бы ни надеялись, бой сам по себе надежда, Спарапет! — отозвался Атом. — Если они хорошо будут биться, что дурного в том, что это простой народ?
Вардан, обрадованный ответом, обнял и поцеловал его в лоб:
— Да, милый мой князек, простой народ сражаться будет, в этом можно быть уверенным!
В эту минуту из тыла подошел к реке персидский отряд и стал как раз напротив стыка армянского центра и левого крыла. Вардан нахмурился. Что это могло означать? Внезапное изменение тактики боя? Конный полк смело вошел в реку, стремительно перешел ее и, собравшись на берегу, начал осыпать армян стрелами. Под прикрытием этого полка мелкие отряды персидской пехоты начали перебираться вброд и скапливаться вокруг своей конницы. Вардан понял этот маневр в гом смысле, что персы стремятся сковать Нершапуха, не дать ему перебросить силы из центра на левое крыло, к Хорену, или же пытаются окружить левое крыло и вклиниться между центром и правым крылом армян. И Вардан решил не менять обдуманной им тактики боя, не снимать с места ни одного полка! Он взглянул на Атома, Амазаспа, Аршавира. Нет, ими жертвовать в этот опасный момент он не может! А опасность и впрямь была немалой, Вардан взглянул на Зохрака. Да, только сына может он подвергнуть такой опасности! Тогда никто не сможет его упрекнуть.
— Возьмешь отряд из полка Мамиконянов, — сказал он Зохраку. — Отбрось этих персов обратно на их берег и оставайся у реки до моего приказа!
— Спарапет, пощади… — не выдержал Аршавир.
— Молчать! — оборвал его Вардан.
Зохрак быстро спустился с холма и снизу простодушно и доверчиво улыбнулся отцу. В сопровождении телохранителя он поскакал к полку. Вардан смотрел ему вслед, и сердце его ныло. Эта улыбка и этот взгляд напомнили ему детство Зохрака. Словно он что-то приказал своему маленькому мальчику, и ребенок повиновался, не догадываясь, что отец послал его на неминуемую смерть. Но Вардан это сознавал.
С вершины холма ясно видно было, как отряд из полка Мамиконянов во главе с Зохраком опрокинул конных персов в реку. Бой шел в реке.
Со стороны армянского тыла послышалась все более приближающаяся песня. На лицах воинов засияла улыбка.
— Подоспели, наши голосистые! — весело воскликнул один лучник, вытаскивая стрелу из колчана.
Действительно, это выступали на передовую линию гусаны: они проходили между рядами разгоряченных воинов, громко распевая боевые песни:
Ударом на удар — и еще сильней,
Смертью на смерть — и еще сильней.
Просто и однообразно звучала эта старинная боевая песня. Но было в ней что-то грозное и одновременно бодрое. Она приводила воинов в состояние экстаза: близкое дыхание смерти пробуждало в них надежду на жизнь и веру в свои силы.
Послышались восклицания:
— Ударом на удар — и еще сильней!..
