Дозвониться никуда не получалось. Ни в скорую, ни в полицию. Мы решили поехать в лагерь и связаться со всеми службами оттуда. Кажется, Лёша был растерян и не совсем представлял, что делать. Говорил, что вообще-то от тела лучше не удаляться. Но не могли же мы всю ночь там дежурить?
В лагере, когда рассказали остальным, Клёнов, как раз недавно вернувшийся из деревни, куда ходил за лекарствами, сам мертвенно побледнел и чуть не упал. Ярик и Марат успели вовремя поддержать. Придя в себя, Иван Владимирович бросился к своей машине, хотел ехать. Но ребята его остановили. Дозвониться всё-таки удалось. Потом полицейские прибыли в наш лагерь, чтобы пообщаться со мной, потому что я первая нашла тело. С ними была поисковая собака. Говорили, что пёс взял след от места происшествия, и довёл до дороги. Но на проезжей части потерял. Должно быть, убийца сел в машину. В нашем лагере служебная собака вела себя спокойно. Только на Лёшу почему-то гавкнула пару раз. Но тот сказал, что у него дома тоже пёс. Полицейские объяснили возмущения своего Самурая именно этим.
По словам эксперта-криминалиста умер несчастный Михаил Андреевич всего минут за сорок до моего появления. Дальше по дороге стояла его машина. Должно быть, он ехал к нам. Но что заставило его выйти из авто и отправится в этот лесок? Встреча с кем-нибудь? Или просто по нужде вышел, а на него внезапно напали? И что именно стало причиной смерти? Удар в висок, след от которого виден невооружённым глазом, или что-то другое, например, внутренние повреждения, инфаркт. На эти вопросы пока никто не мог дать ответа. Экспертиза же будет готова только через месяц.
То, что там оказался Лёша, вернуло меня к действительности. Только вот у полиции могли возникнуть вопросы, что он делал неподалеку от места преступления. И это меня беспокоило.
В ту ночь мы долго не ложились. В лагере чувствовалась общая нервозность. Все стали встревоженные и понурые. Ещё бы! Случилось происшествие, для любого нормального человека шокирующее и выходящее из ряда вон. Смерть всегда потрясает. Особенно внезапная. Видевшие всякое поисковики и археологи то и дело приговаривали «ужас, ужас», качали головами и поджимали губы. Все думали об одном – кто это сделал и почему? А вдруг убьют ещё кого-нибудь? В проклятье покойницы верить было глупо. Однако в жизни всякое бывает, порой похлеще, чем в кино. Так что даже эту версию не отметали слишком уж категорично. Но поделать мы ничего не могли, имели возможность только наблюдать за развитием событий. После приезда полиции, дачи показаний, после того, как мы утешали Ивана Владимировича, спать не хотелось. В голове роилась куча вопросов. Кому могла понадобиться смерть дяди Миши? Или это был несчастный случай? Связано ли это как-то с интригами вокруг захоронения? Я гнала от себя эти мысли, потому что хотелось сосредоточиться на нашем с Лёшей разговоре. Это ужасное событие, как ни цинично звучит, помогло нам помириться. Точнее, пока просто объясниться и попытаться найти общий язык.
Когда полиция из лагеря уехала, Алексей остался с нами. Мы долго сидели у догорающего костра, укрывшись пледами, и разговаривали. Он рассказывал мне о себе, о своём прошлом.
– Почему вы расстались? – спросила я.
Не знаю, может быть, я не имела права всё выпытывать, но мне важно было в самом начале расставить все точки над и.
– Она… гм… полюбила другого. Я работал, ей, наверное, мало времени уделял. Или натура у неё такая. После случившегося думал отомстить, по-мужски разобраться. Слава богу, не вышло с ним встретиться. А то бы ещё сидел сейчас. Разошлись без скандалов. Это было обоюдное решение.
– Ты не думал простить её? Всё-таки у вас общий сын.
– Сначала у меня промелькнула такая мысль. Но обида пересилила. Когда узнал всё, будто по-живому резануло. Я всей её семье помогал, дачу строил. Когда выяснилось, что у неё на стороне отношения, сказал: «Хватит меня доить». И ушёл.
– А ты… Ещё любишь её?
– Давно уже нет. Стоило обо всём узнать, сразу как отрезало. Мы общаемся только ради сына. Его я никогда не оставлю.
Он ни одного плохого слова не сказал о бывшей жене. И так было понятно, что она не просто развелась с ним и ушла к другому, а изменила, ещё будучи в отношениях. И что долго это скрывала. В душе я её сто раз осудила, недоумевая, как можно предпочесть Лёше кого-то ещё, но вслух оценку её поступку давать не стала. Кстати, как он объяснил, – боялся сразу всё рассказать, вдруг я о нём плохо подумаю и сбегу. Такой правильной и воспитанной девочкой я ему казалась.
