Рассказ. На носу Новый год, а у Ларисы совершенно не новогоднее настроение. Муж забыл про нее и оставил за воротами чужого дома, в который они приглашены. Морозит, близится полночь. Самое время понять что-то важное для себя и про себя.
Она откинула носком сапожка ледышку. Как же она задубела, как эта ледышка. Обещали до минус двадцати в новогоднюю ночь. Легкая шубка только и годилась для того, чтобы в ней грациозно выпорхнули из такси, под ручку с мужем дошли до гостеприимно распахнутой двери, небрежно сбросили в жаркой прихожей на вешалку. Легкая шубка оказалась не готова к таким суровым испытаниям, как и ее хозяйка. Хорошо, в карманах случайно оказались варежки, пушистые, со снегирями.
Конечно, вышло глупо. Машина остановилась у расчищенной от снега дорожки, напротив кирпичного забора. Олег осмотрел светящийся силуэт дома, присвистнул и ломанул в распахнутую калитку. Она немного отстала, зазевалась на разлапистую ель у входа, обернутую розовой гирляндой шаров, склонилась, чтобы получше рассмотреть сверкающий плетеный клубочек, и вдруг раздался жестяной грохот. Она ойкнула, сначала от неожиданности, потом от испуга. За Олегом захлопнулась и входная дверь на крыльце, такси умчалось, она осталась одна на пустынной заснеженной улице. Не совсем одна – из окон близлежащих домов лился теплый свет, мелькали радостные огонечки гирлянд, кажется, где-то играл Джингл белз.
Она подергала ручку калитки, запорошенную снегом, еще раз. Так просто, на всякий случай. Заперто. Побарабанила по металлическому полотну. За соседским забором недовольно гавкнула псина, прогоняя остатки предновогоднего настроения. Да кому она врет? Его и не было, этого новогоднего. А она, правда, искала.
Сначала в ход пошли бабушкины традиции: под «Простоквашино», «Иронию судьбы», «Морозко» перемыть до блеска хрусталь в доме, не забыть про люстру и вазы – в Новый год все должно сверкать. В их новой квартире хрусталя не оказалось, пришлось заменить на стекло.
Стереть пыль со всех фарфоровых статуэток в серванте. Статуэток не было, серванта тоже. Зато имелись запыленные рамочки с фотографиями их с Олежкой совместной восьмилетней жизни.
Да, непременно намыть полы. Основательный немец, моющий пылесос Thomas, превосходно справился с этой задачей.
Вытащить узорчатый ковер из зала на морозец и почистить его на рассыпчатом снегу, от души поколотить выбивалкой, вышибая пыль и неприятности уходящего года. Она с трудом раздобыла хлипкую ярко-зеленую хлопушку. Еле доперла прикроватный полиэстровый коврик – других в доме не держали – до перекладины во дворе. Выбивалка разлетелась на части при втором ударе.
Приготовить торт «Наполеон» по семейному рецепту. Воздушно-хрустящий, в легкой сахарной пудре. Тридцать пять тонюсеньких коржиков. Пять-семь минут на каждый в духовке. Наколдовать заварной крем.
Выудить с антресолей деревянный ящик от посылки со старинными стеклянными шарами и бусами. Антресолей в новой квартире не водилось, советские елочные украшения вывезли с прочим хламом на дачу. Все новогодние игрушки – безопасные и неживые – поместились в коробочку с зеленой крышкой и воняли пластмассой.
Нарядить искусственную хвойную красавицу, не уступающую по красоте живой, из леса. К тому же их елочка обладала неоспоримыми достоинствами – практична (восемь лет как верно служит) и безвредна (на иголку голой пяткой не насадишься).
Разложить на ажурных салфетках-снежинках мандаринки.
Ритуал не помог. Ощущалась только усталость. И ни капельки Нового года.
Потом дошла очередь до новых традиций. Включить «Один дома», «Гринч – похититель Рождества», сварганить пунш, отправить в духовой шкаф индейку. Встречать Новый год в одинаковых свитерах красного цвета с рисунками в виде елочек и оленей. Она даже предложила Олежке пойти в таком виде в гости, ну, чтобы все видели, что они пара, но тот отказался:
– Ну какие свитера? Давай классику. Мне пиджак с галстуком, рубашку можно кремовую.
– Розовую? С пальмами? – ее вопросы прозвучали откровенной провокацией, шуткой, а Олег набычился. С юмором у него всегда было не очень.
– Луш! Ну какую розовую? Ты что не понимаешь, как этот вечер важен для меня?
Ей хотелось спросить:
– А для меня тоже важен?
Но она смолчала.
У Олежки в начале декабря образовался новый начальник отдела, и он пригласил сотрудников вместе с дражайшими половинками к нему домой на встречу Нового года. В неформальной обстановке познакомиться поближе. Она решила взять к чаю свой фирменный «Наполеон». Он – коробку с фейерверками или коньяк. Поразмышлял, прихватил и то, и другое – чтоб не промахнуться.
И вот она стояла за воротами чужого дома в снегириных варежках, со слоеным «Наполеоном» в бумажной коробке. Снежинки кружились в свете фонаря и щекотали ее лицо. Смешно. Вот она переполох наделала: сейчас заметят, что Олег один, выбегут во двор, затащат внутрь, напоят горячим чаем или чем покрепче. Сразу все перезнакомятся, она никого не знала из его коллег. Так и будут дружить семьями. Смешно было ровно до тех пор, пока она не стала коченеть. Торт тянул камнем руку, но выбросить его она не могла, новогодний, фирменный. Сколько времени прошло? До чая она точно не дотянет.
