— Люб ты нам, князь Владимир Святославович, — заговорил самый старый из них. — Добром и свободною волею избрали мы тебя князем своим, и спасибо тебе на твоём милостивом слове, не оставил ты нас, сирот горемычных, прими же и ты от людей новгородских поклон и привет!
Старец опустился на колени и приник головою к ногам князя, но Владимир быстро нагнулся и, подняв, обнял его и поцеловал. Вечевики словно обезумели. Им казалось, что в лице этого старца их князь дал поцелуй всему Новгороду.
— Солнышко красное, князь любый! — ревела толпа. — Веди нас всех на врагов твоих. Кто твои враги, тот и Господину Великому Новгороду злой обидчик!
— На Киев веди нас?
— Все пойдём за тобой!
— Смерть. Ярополку!
— Будь князь великим!
Пред Владимиром в это время стоял уже другой боярин.
— Пожалуй ты нас, сирот, князь наш, первой твоею милостью, — говорил он, сопровождая свои слова поклонами, — терпим мы великие обиды от кривичей. Их Полоцк выше Новгорода стать хочет. Изничтожь ты ворога... Пусть, что солнце на небе одно, и Новгород в земле приильменской один будет.
Глаза Владимира сверкнули радостным блеском.
— Слышишь, народ новгородский, — крикнул он, — боярин твой именитый об обидах, что чинит Великому Новгороду Полоцк, жалуется. Пожалую я вас, Новгород, своею милостью. Изничтожу обидчика, сокрушу его силу, и будет Новгород мой вовеки славиться.
Опять будто искры пролетели в толпе.
— На кривичей! На Полоцк! На Рогволда! — ревела толпа, и Владимир, слушая с улыбкой эти крики, вспомнил гордую княжну Рогнеду и её гордые слова: «Сына рабыни разуть не хочу».
Непроходимые леса покрывали берега речки Полоты.
Века стояли они, угрюмые, молчаливые. Жизнь будто замерла в их чащах. Звери редко забегали туда, птицы не залетали. И вдруг оживились угрюмые леса. Тучи воронья кружатся над ними, хищные звери убегают в непроходимые чащи. Там, где ещё недавно царила тишина, раздаются человеческие голоса, слышится бряцание железа, стук топоров, скрип колёс.
Это идёт князь новгородский Владимир с дружинами своими: норманнской, варяжской и новгородской. Идёт он на обидчика Господина Великого Новгорода полоцкого князя Рогволда, чтобы отмстить ему и его гордой дочери за страшное оскорбление, которое было нанесено ему.
Скор и решителен был князь Владимир Святославович. Недолго засиделся он на Волхове после того, как новгородцы признали его своим князем. Спешит, пока горят к нему любовью новгородские сердца, расплатиться с злым ворогом за обиды, и нет у него жалости к тем, кого он обрёк грозной смерти.
Добрыня Малкович остался за князя в Новгороде.
Княжья дружина где по рекам, на лодках, где по берегу идёт. Часто приходится воинам прорубать себе путь через лесные чащи. Тогда начинает громко стучать топор, и валятся под ударами его простоявшие века великаны-деревья.
Когда дружинники останавливаются на ночлег, яркое зарево от бесчисленных костров поднимается к небесам; плывут стаями багровые облака, с громкими жалобными криками разлетаются потревоженные птицы, спешат забраться подальше в лес вспугнутые звери.
Князь неутомим. Мало даёт он отдыху своим воинам: идут, пока тёмная ночь не настанет, подымаются, чуть только свет забрезжит.
Владимир Святославович всем показывает пример неутомимости. Позже всех ложится он спать, раньше всех поднимается. Большой путь нужно пройти ему и его дружинам, и пройти с такой быстротой, чтобы полоцкий князь не успел даже вестей получить о приближении неприятелей.
Там, где тихая Полота впадает в бурную Двину, залёг у воды Полоцк. Крепкие высокие стены окружают его, рвы глубокие опоясывают со всех сторон. Силён Полоцк, могуч его князь Рогволд. Течёт в его жилах кровь норманнская, и битвы да жаркие сечи — его любимая забава. Таким сильным чувствует он себя среди беспредельных киевских лесов, что Новгорода не страшится, а когда прослышал, что приняли новгородцы опять к себе возвратившегося на Русь князя Владимира, так набежал он на области новгородские, много там людей побил, много селений выжег и лишь после этого ушёл опять в свои леса.
С одним только киевским князем Ярополком дружит полоцкий князь. Выдаёт он ему в супруги свою красавицу дочь Рогнеду, и к концу лета должен он отправиться на Днепр. Там его Рогнеда станет великой княгиней, и не будет на всей Руси женщины выше её. Она, как Ольга, мать Святослава, будет правительницей всей огромной страны, раскинувшейся от Варяжского моря и до Чёрного.
Слаб князь Ярополк, и умная Рогнеда сумеет подчинить его своей воле, а по дочери и отец будет в целой Руси полномочным владыкой. Русь же не полоцкое княжество: поднять её да пойти на богатую Византию, как Олег, Игорь, Святослав ходили, — большая добыча будет!
Честолюбивые мечты не давали покоя полоцкому князю; с гордостью поглядывал он на своих двух сыновей, вышедших во всём в отца: и могучею силою, и отчаянной храбростью.
Случилось так, что в то время, когда Рогволд стал уже собираться в Киев, верные люди принесли ему весть о том, что идёт на него с сильной дружиной новгородский князь.
