Старый Рулав, оттащив тела обоих юношей от отмели, где их захлестнули бы волны, спрятался в кустарнике. Любопытство подстрекнуло старого норманна посмотреть, что будет с юношами, когда они очнутся и увидят себя в роще Перынского холма. Рулав рассуждал так: «Вот не суждено погибнуть этим молодцам и не погибли… Орудием же их спасения Один выбрал меня. Я оказал им немалую услугу, стало быть, со временем когда-нибудь и они мне окажут… Почем знать, на что они мне могут пригодиться? Этот Вадим может укрыть меня от жрецов, а с Избором можно набрать дружину из его товарищей и вместе с ними уплыть к берегам родной Скандинавии. Судьбы Одина неисповедимы… Может быть, он и послал мне сегодня такой случай, чтобы я воспользовался им».
Размышляя так, старик внимательно наблюдал за всем происходившим на берегу.
Он видел, как очнулся Избор и с каким вниманием ухаживал он за Вадимом.
«Славный мальчик! — думал норманн, — в рядах наших дружин он был бы храбрым воином, а здесь его никто и замечать не хочет!»
Рулав заметил, как горевал Избор и довольно отчетливо расслышал его смиренную просьбу к Единому Сыну неведомого Бога…
«Гм! Ведь и я про этого Бога не раз слыхал… Это Бог христиан! — рассуждал сам с собою старик. — Ну, что же? Он хороший, милостивый; только вот не понимаю, как это Он призывает любить своих врагов? Я знаю, что многие христиане так именно и поступают… Помню одного.;. Забрел он к нам в наши родные фиорды, долго и кротко говорил он нам, и хорошо так говорил, а мы, собравшись вокруг, слушали… И так хорошо говорил нам тогда этот христианин, что многие прослезились, когда он начал рассказывать про мучения на кресте их Бога… После просил нас уверовать в него… Только зачем нам это, когда у нас есть и Один, и громящий Жар, и злобный Локки, и светлый Бальдер… С ними мы родились, с ними и умереть должны! Жаль только, что наш друид — не доглядели мы — убил этого христианина, а то бы мы еще послушали его в часы отдыха…»
Заметив, что Вадим кинулся с ножом на своего спасителя, Рулав, позабыв об осторожности, кинулся на помощь, но было уже поздно — нож Вадима поразил молодого варяга…
Норманн с криком выскочил из своего укрытия.
Он-то и показался Вадиму страшным перынским волхвом.
Его длинные усы представились двумя змеями, а изорванная шкура козы, наброшенная на плечи, придала ему так перепугавший старейшинского сына необычный вид…
Рулав, кинувшись к Избору, прежде всего постарался остановить кровотечение.
— Это ничего, пустяки! Старый Рулав знает толк в ранах и всегда сумеет отличить рану, за которой следует смерть, от пустой царапины… Нож неглубоко вонзился… Пустяки! Все пройдет, только бы кровь унять…
Ему действительно скоро удалось остановить кровотечение и даже положить повязку на рану.
«Теперь самое главное, как его укрыть и самому укрыться, — подумал Рулав, — этот негодник поднимет тревогу, и мы попадем в руки жрецов…»
Оглядевшись вокруг, старик увидел прибитый волнами к берегу челнок — тот самый, на котором переплывали Ильмень Вадим и Избор.
Быстро перевернув опрокинувшийся челнок, Рулав отлил из него воду, а потом со всею осторожностью, на какую он только был способен, перенес и уложил на днище все еще не пришедшего в себя Избора.
Затем он поспешно отплыл, правя к истоку Волхова. Здесь он пристал у правого безлюдного берега, желая дождаться темноты.
Между тем Избор пришел в себя.
— Рулав! — воскликнул Избор, узнавая старика.
— Конечно, он!.. Будь мне благодарен… Только пока лежи спокойно… молчи, а там придумаем, что нам делать… Не шевелись, а то еще опять руда пойдет…
— Но что случилось?
Рулав рассказал Избору все происшедшее.
— За какого-то там вашего волхва меня этот негодник принял, — сообщил он в конце своего рассказа, — где только укрыться нам?
— Свези меня в Новгород, к Гостомыслу, — чуть слышно прошептал Избор, — у него теперь гости из вашей Скандинавии…
— Клянусь Тором, — крикнул Рулав, — ты это хорошо придумал, мой милый мальчик! У Гостомысла мы будем в полной безопасности, а если там еще есть мои земляки, так нам все ваше Приильменье не страшно.
Лишь только стемнело, он перевез Избора в Новгород, сообщил о всем случившемся Гостомыслу, а тот укрыл раненого в своих хоромах.
Здесь и Избор, и Рулав в самом деле были в полной безопасности.
Никто, даже сам Велемир, не осмелился бы, несмотря на всю свою власть над приильменскими славянами, искать беглецов в посадничьем доме, где они, кроме того, были под охраною сильной дружины.
В самом деле, отряд норманнов возвращался по великому пути из далекой Византии в свои холодные фиорды и остановился отдохнуть у гостеприимного новгородского посадника.
Во главе норманнов стояли старые друзья Рулава — Стемид, Фарлаф, Инглот.
Радостна была встреча старых друзей! Сперва Рулав и Стемид всеми силами старались сохранить равнодушную важность, но это не удалось им и в конце концов старики, как молодые пылкие влюбленные, кинулись друг другу в объятия.
На радостях даже о Велемире оба позабыли.
Только когда прошли первые восторги, на голову старого жреца посыпались проклятия.
