— Если на то твоя воля, государь, — отвечал Извой, вставая, — то мой совет таков: пошли, государь, мудрейших старшин в разные земли посмотреть и разведать на месте, какая из всех предложенных тебе вер лучшая, при той и останься…
— Молод ты и зелен, — сказал Богомир, — а мысли твои старее всех нас… Доподлинно верно молвит он, княже: выбери мужей разумных и пошли их на спроведки… Пусть объедут все земли, пусть рассмотрят, научатся всему и тогда, вернувшись, по справедливости скажут нам, какая из вер лучше.
— Да, да! — раздались голоса. — Послать людей…
— Быти по сему, — решил Владимир. — Тем паче быти, что ни я, ни вы, умнейшие и мудрейшие мои дружинники и старейшины, не ведаете, где начало зла и конец добра… Спасибо вам, мои други и побратимы, — прибавил он, обращаясь к Извою и Руславу, — за добрый совет. Да будет положено начало тому доброму делу, которое вы старались внушить мне своей дружбой, преданностью и верной службой… Ныне же, старейшины, изберите меж собой десять мужей и, в добрый час, отправляйтесь в путь…
Через год мужи, посланные узнавать о верах, вернулись в Киев.
Князь велел тотчас собрать всех киевских старейшин для присутствия при их отчете.
Когда все собрались, Владимир сказал:
— Ну, поведайте нам, мудрейшие мужи, что видели и слышали в чужих странах.
— Были мы всюду, — говорили они, — и у хозар, и у булгар камских, и у немцев, но ни одна вера нам так не понравилась, как греческая. Видели мы все службы, но ни одна не обладает такою красотою и приятностью, как сия, и когда нас ввели в греческий храм, то мы не знали, где находимся: на небе или на земле… Все мы не сумеем рассказать о службе, но знаем, что в их храме Бог пребывает с людьми, что служба их лучше других и что красоты этой службы и ангельского пения в храме нельзя забыть… Нас приняли там, как не принимали нигде. Мы не можем забыть всего того, что видели там, и как человек, вкусив сладкого, не хочет горького, так и мы не хотим быть тем, чем были до сей поры.
Извой и Руслав торжествовали.
— Если бы греческий закон был худой, — сказали старейшины, — то твоя бабка Ольга не приняла бы его, а она была мудрейшая из женщин.
— Да свершится над нами воля Господня! — сказал Владимир. — Всем этим мы обязаны моему побратиму Извою, первому, кто внушил мне благочестивую мысль о христианстве, и Руславу, который, вместе с Извоем, окружал меня преданными мне людьми — христианами, стоявшими на страже справедливости и добрых дел моих… И да укрепит нас Всевышний довести начатое дело до конца.
При этом он поцеловал Извоя и Руслава.
На следующий день все горожане были оповещены старшинами о решении князя креститься.
Узнав о том, что князь решился креститься, Мария чрезвычайно обрадовалась, и когда он приехал в Предиславино и зашел к ней в терем, она сказала:
— Теперь, государь, избери себе одну жену и живи с нею, как подобает христианину, а всех нас отпусти… Я же сделаюсь черницею и буду соблюдать себя и тех, кто пойдет со мною.
Князь подарил ей Займище, где она и начала основывать монастырь.
Вслед за тем князь решил идти с войсками на греческий город Корсунь, в котором жили христиане и много было священников. Перед отправлением в поход Владимир долго молился теми молитвами, каким научили его Извой и призванный во дворец в качестве учителя — Симеон.
— Господи Боже! — говорил он. — Дай мне взять этот город, чтоб привести оттуда христиан и священников, которые бы научили мой народ закону христианскому.
Но это была не единственная его цель. Послушав Марию, он хотел взять женой сестру греческих царей, о благочестии которой много слышал, чтоб иметь себе подругу жизни и деятельную помощницу в распространении христианства.
Корсунь был богатый, хорошо укрепленный город, и его нелегко было взять. Долго он осаждал его, но без успеха. Наконец он узнал, что город снабжается водой через трубы, перекопав которые, он лишит жителей воды и тем принудит их сдаться. Так он и сделал, и когда корсуняне, мучимые жаждой, сдались, то Владимир послал к византийским царям своих молодых побратимов сказать им:
— Я взял ваш славный город и знаю, что у вас есть сестра: отдайте ее мне в жены.
В ответ на это цари сказали, что у них нет обычая отдавать христианок в замужество язычникам, но если он крестится, то получит ее.
— Передайте царям, — сказал Владимир, — что я крещусь… Пусть пришлют вместе с сестрою священников и крестят меня.
Сестра греческих царей Василия и Константина, по имени Анна, не хотела идти за Владимира и оставлять свое отечество, но братья уговорили ее.
— Если ты пойдешь за него, — говорили они, — то, быть может, чрез тебя Господь обратит всю русскую землю к вере христианской, а нас избавит от беды, какою грозит нам сильная Русь.
И Анна, благодаря настоянию братьев, согласилась поехать к Владимиру. Но до ее приезда Владимир разболелся глазами, так что ослеп. Когда приехала царевна и узнала об этом, то послала к нему сказать:
— Если желаешь избавиться от болезни, то скорее крестись.
— О, если я, крестясь, прозрею, — воскликнул он, — то поистине велик Бог христианский!
