Николай Скоморохов, несмотря на всегда чуть надменное выражение лица, был славным и добродушным парнем и без особых проблем взял на себя натаскивание прибывшего новичка, которому удалось сдать зачет по ЯКу за три дня, а по палубным операциям "Чапаева" - за неделю.
- А что, ребята, с американцами война будет? - спросил Смирнов, более-менее оглядевшись вокруг, а также частично отъевшись и отоспавшись.
Несколько человек посмотрело на него удивленно. Кто-то, посмотрев, отвернулся, остальные перевели вопросительные взгляды на командира. Тот молчал.
- А с чего это ты взял? - осторожно поинтересовался Кожедуб.
- Ну, у нас говорили, что всех по три раза раненых рядовых и сержантов в пехоте, артиллерии и танках отзывают с фронта.
- Ну и при чем тут Америка?
- Говорят, - Смирнов пожал плечами, дескать, я-то тут при чем? Говорят, что три ранения - это вроде как гарантия, что человек не подведет ни при каком раскладе. Их доучивают, дают младших лейтенантов и оставляют пока в тылу, с переформируемыми частями. Вроде болтали - для войны с американцами.
Кто-то присвистнул. "Я же тебе говорил", - отчетливо сказали в стороне.
- А я думал, мы тут одни американские силуэты учим... - протянул Раков. - А оно вон куда пошло...
Все заговорили разом. В летном кубрике "Чапаева", совершающего рутинный переход по замкнутому маршруту, как в последнее время стало обязательным - с полной командой, в полной готовности и со всеми возможными учениями и тревогами - были только пилоты и стрелки бомбардировочной эскадрильи. Стесняться здесь никого не надо было.
- Да подумайте, что может, скажем, полнокровная дивизия, если все младшие офицеры в ней будут из выслужившихся сержантов! - горячился один пилот. - Ее же на пулеметы просто так не бросишь! Значит, и не надо на американцев перекладывать, просто воевать научились!
- Ерунду говоришь, как гнали на убой пехоту, так и будут гнать. Генералу до окопов далеко, ему плевать, кто у него взводные. Тут стратегия!
- И еще, - почти все более-менее замолчали и развернулись к Смирнову. - Помимо таблиц опознавания всяких там "лайтнингов" и "тандерболтов", перечней союзных знаков и маркировок вкупе с прочим барахлом, появившимся за последние недели... - летчик сделал паузу. - Там была одна такая текстовая табличка, которая меня удивила. Про что бы вы думали?
- Ну?
- Про то, какие клички для наших самолетов используют союзники.
- "Крыса"*? ["Rata" - немецкое прозвище советского истребителя И-16. Было созвучно испанскому его прозвищу "Chatos" ("Курносый"). Биплан И-15 имел у немцев классическое прозвище "Иван".]
- Нет, это немецкое, как "Шварцтод". Здесь другое, у них очень стройная система создана. Для истребителей - одни имена, у бомберов другие.
- А ЯК, ЯКа как зовут?
- "Фрэнк". Это для девятого, он там один был, я запомнил.
- Имя-то какое-то странное...
- Так американское же.
- А еще какие?
- ЛА-7 - это "Плавник", "Петляков" - "Самец", новый "Туполев" "Летучая мышь".
- А ты новый "Туполев" видел уже?..
- Да подожди ты, интересно же! Еще какие там были?
- Э-э-э... Новый "Туполев" - "Мышь", это точно, а больше я не помню ничего... Разве что ЛИ-2 - просто "Такси".
- Вот это похоже!
- И "кобра" - это "Фред".
- И Покрышкин - это бешеный кабан...
- Да пошел ты! - Покрышкин, ухмыляясь, пополировал рукавом свои ордена. Прозвище было далеко не плохим, хотя вряд ли приживется. Большой нужды различать его с Покрышевым не было.
- А вообще все это, ребята, очень серьезно, - голос командира был весьма задумчив, это вообще стало для него характерно в последнее время. Таблицу-то эту к нам пришлют, я прослежу, но все это наводит на всякие разные мысли... И, наверное, не меня одного, а?
- Наводит-наводит, давно наводит.
- Угу, с конца июля нехорошим пахнет... Как они начали с немцами договариваться, так сразу ясно стало, чем дело пахнет.
- Дерьмом пахнет...
- Все так думают?
- Я вот думаю, что не дерьмом это дело пахнет, а кровью, - высказался Голубев, пытаясь выдавить последние капли из холодного чайника себе в стакан. - Я только не понимаю, зачем нас тогда здесь собрали, если война с американцами будет?
- Ну, у немцев-то флота нет уже...
- Это ты кому другому скажи! - Голубев поискал глазами своих, но те ввязываться в спор не стали.
- Командир! Ну чего ты опять молчишь? Уж ты-то знаешь... Наверное.
Покрышев, конечно, знал. Кузнецов объяснил ему это вполне доступно, еще тогда, в Кремле, еще в самом начале - но только сейчас он начинал понимать, что все это затеяно всерьез, что авианосец и корабли действительно выйдут в море, когда придет время. И, скорее всего, противником их будут уже не немцы.
