- Я впервые слышал речь настоящего Генерального прокурора.
А дальше было голосование. С ошеломляющим результатом: 98 - против отставки, 52 - за отставку, 2 - воздержались.
Реакция Кремля на собственный провал была соответственная: на меня усилили информационный нажим. Доренко, Сванидзе, Шеремет буквально выворачивались наизнанку, стараясь услужить своим хозяевам и утопить меня в грязи. Из пыли вытащили даже Паколли - он тоже появился на телеэкране.
Особое бешенство у кремлевских "горцев" вызвала моя фраза насчет "возможной причастности президента и его семьи к коррупции". Шабдурасулов заявил, что администрация президента обратится в суд. Правда, уже прошло немало времени, а она не обратилась в суд до сих пор и не обратится никогда.
На следующий день на Западе прошло сообщение, что "Банк дель Готтардо" подтвердил факт выдачи гарантий президентской семьи по трем карточкам.
Мои коллеги из Генпрокуратуры пригласили меня на допрос: что я имел в виду под словом "семья"?
- Только то, что подразумевает гражданско-правовое понятие: семья это ячейка общества.
- А что вы имели в виду под словом "коррупция"? - заинтересованно спросили коллеги.
- Коррупцию и имел в виду. Деньги на оплату покупок, сделанных семьей Ельцина, поставлял Паколли. За это Паколли получил очень выгодные подряды на ремонт Кремля, его лично приглашал к себе Ельцин, присвоил ему звание заслуженного строителя России... Это и есть коррупция.
Собственно, действительно, зачем я все это говорил? Да затем, чтобы Совет Федерации принимал решение со знанием дела. Ведь Ельцин обратился к сенаторам, руководствуясь не общественными, а личными интересами... А с другой стороны, я еще очень мягко высказался о президентской семье, вставил слово "возможной" - о "возможной причастности президента и его семьи к коррупции".
15 октября я выиграл судебный процесс. Мосгорсуд признал незаконным решение о продлении сроков следствия, и я через два дня попытался выйти на работу.
На территорию Генпрокуратуры меня не пустили, милиционер, который раньше отдавал мне честь, лишь виновато развел руки в стороны.
- Не имею права!
- Почему?
- Таково указание руководства.
В это время по первому этажу Генпрокуратуры бегал Розанов и всматривался в окна: впустят меня на "подведомственную" ему территорию или нет?
Не пустили. Стало противно. И горько.
К этой поре в прокуратуру приехал Березовский - его пропустили вместе с машиной. Об этом я уже рассказывал.
Милиционер, который задержал меня в проходной, получил месячный оклад, его начальник Бродский, отвечающий за "неприкосновенность" территории, именное оружие, Розанов - орден.
Я же от этого режима не получал ничего. Кроме одного - звание заслуженного юриста. Но эта награда - сугубо профессиональная. И дают ее не за угодничество, не за ложь - совсем за другие вещи.
ЗА ЧТО Я БОРЮСЬ?
Часто мне задают вопрос, почему я вздумал бороться против огромной государственной машины, почти не имея шансов на успех? Один известный олигарх сказал мне:
- Неужели вы не понимаете, что Ельцин может сделать с вами что угодно: он - царь!
Я боролся не за себя. Если бы я искал хорошей спокойной жизни, то давным бы давно уехал послом в Финляндию или в Данию либо стал членом Конституционного суда, как мне предлагал Юмашев. На одной из последних встреч люди Ельцина в обмен на мой отказ от борьбы и спокойный уход с должности предлагали пост постоянного спецпредставителя президента по связям с правоохранительными органами зарубежных стран, прекращение уголовного дела и широкую информацию в СМИ, что кассета - поддельная.
Я отказался от предложения.
Ведь поругана была моя честь, поругана честь моей семьи. А честь я обязан защитить. Как обязан и держать удары, какими бы сильными и болезненными они ни были. Дальше. Есть закон, и закон я обязан защищать. Ведь без соблюдения законности любое государство обречено на гибель. Уступить преступникам я просто не имел права. Если уступлю шантажу, то покажу плохой пример своим коллегам, я тогда запятнаю честь прокурорского работника. А ведь на меня смотрят многие, у многих прокуроров на периферии - такая же, как у меня, несладкая жизнь.
Конечно же, я допустил ряд просчетов - кое-где мне не хватило воли и твердости. Особенно в начале моей работы. В частности, в ситуации с коробкой из-под ксерокса, но это - наука.
Прокуроры во многих странах мира играют ведущую роль в борьбе с беззаконием. Карла дель Понте показала всему миру, что Швейцария не должна быть только страной банковской тайны, должна быть и страной, которая объявила войну коррупции в международном масштабе. Прокурор Германии Кай Нэм дал команду допросить Гельмута Коля, несмотря на огромнейшую популярность этого человека в стране: раз Коль нарушил закон, значит, должен ответить. Кеннет Стар допрашивал Билла Клинтона. Эти люди стали на сторону закона - закона, а не политической целесообразности.
В России это делать сложнее. Россия пока еще не превратилась в правовое государство.
