— Вот и хорошо, — пропел в ответ чей-то мелодичный голос. — Превращайся! Ты не должен стыдиться того, что уходишь со мной без борьбы.
Бингерн посмотрел на Люцера.
— Ты помнишь? — прогремел его голос.
— Что? — спросил Люцер.
Бингерн быстро взглянул на Юлеки.
— Я следую кодексу воина, будем сражаться!
— Отлично.
Он бросился вперед, но, как только коснулся сверкающего шара, какая-то сила подняла его в воздух, завертела, словно в водовороте, а потом швырнула на каменный пол. Шар повис прямо над его грудью. Бингерн попытался пошевелиться, но был не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой.
— Мог бы и подольше со мной повозиться, — прошептал он, — ради него. Я уже многие десятилетия делаю все, чтобы его вылечить. Думал, что это поможет. Мне хотелось, чтобы он был в порядке, и тогда его можно было бы вернуть.
— А у меня другой план.
Бингерн повернул голову и посмотрел на Люцера.
— Господин! — позвал он. — Вспомните! Пожалуйста!
— Я помню, мой верный слуга, — послышался ответ; Люцер взял руку Алисы в свою, и ее неожиданно окружило мягкое сияние.
— Твоя работа здесь завершена, — сказал Юлеки Бингерну. — А вот его — нет, хотя к нему и вернулась память. Он наведет порядок в этой стране, которую ты принес в жертву ради его исцеления.
— Я мог бы ему помогать!
— Это неразумно. У них связаны с тобой тяжелые воспоминания.
Прогремел гром, и Юлеки с Бингерном исчезли.
Алиса почувствовала, как груз прошедших лет свалился с ее плеч в тот самый момент, когда ее коснулось призрачное сияние.
— Что происходит? — спросила она.
Люцер помог ей подняться на ноги.
— Я проведу тебя сквозь годы в твою юность, старый друг, — сказал он. — Кстати, сегодня и в самом деле должна состояться свадьба. Готова?
— Ты серьезно?
— Конечно. Мне очень нужна твоя помощь и ты сама. В конце концов, ты ведь настоящая богиня — по крайней мере здесь.
— Это уже слишком, — проговорила Алиса, с удивлением разглядывая свою руку, с которой прямо у нее на глазах исчезли морщины. — Я никогда не пойму.
— Идем со мной.
Он подошел к двери и распахнул ее.
Они собрались вместе: Шалтай и ухмыляющийся Кот, Мышь-Соня и Болванщик, Мартовский Заяц, Тюлень и Бармаглот… Все дружно завопили:
— Люцер и Алиса! Люцер и Алиса!
— А что, вполне приличное место, не хуже других, — улыбнулся Люцер. — Алиса, ты возьмешь меня в мужья?
Она обвела взглядом разношерстную компанию. Самые необычные существа продолжали прибывать, и Королева сказала:
— Соглашайся, Алиса. Ты нам нужна. Вотчина Бингерна теперь, естественно, принадлежит тебе. Соглашайся.
Алиса посмотрела на Люцера, на толпу, а потом снова на Люцера.
— Вы все спятили, — объявила она. — Как, впрочем, и я. С небес полилась дивная музыка, и, подняв голову, Алиса увидела, что в заоблачных высях медленно исчезает маленькая звездочка.
Причудливое переплетение мерцающих бликов, вспышки света — он двигался осторожно, с изящной неспешностью, пропадая и возникая снова, словно напоенный грозой вечерний сумрак, — или тени, возникающие между проблесками огней, и были его истинной природой? Вихрь черного пепла, изысканный танец под музыку поющего в песках ветра, свершаемый вдоль высохшего русла реки за домами, пустыми и одновременно наполненными, точно страницы непрочитанных книг или тишина — в паузе, когда музыка вдруг стихла, но вот-вот польется снова.
Исчез. Появился снова. И снова.
Вы сказали, могущество? Да. Нужно обладать силой и величием, чтобы суметь возникнуть до или после своего времени. Или одновременно — до и после.
Он тонул в полумраке теплого южного вечера, являлся взору на одно короткое мгновение, устремленный вперед, а ветер разметал его следы. Когда они оставались, следы.
Причина. Всегда бывает какая-нибудь причина. Или несколько причин.
Он знал, почему он здесь — но ему не было известно, почему именно здесь, в этом месте.
Приближаясь к пустынной улице, чувствовал, что скоро получит ответ. Впрочем, он понимал, что причина может возникнуть раньше — или гораздо позже. Он снова, всем существом, ощутил некий призыв — неотвратимая сила толкала его все дальше и дальше.
Старые покосившиеся здания, иные разрушены до основания. Повсюду сквозняки и пыль. Запустение. Заросшие травой прогнившие половицы и птичьи гнезда на балках. Следы диких существ. Он знал их всех — как и они узнали бы его, встретив на своем пути.
Он замер, услышав едва уловимый и неожиданный звук, где-то впереди, чуть левее. Как раз в этот момент он возник в реальности окружающего мира и вмиг исчез — так гаснет в аду радуга. Осталась лишь тень присутствия, не более.
Невидимый и могущественный, он продолжал свое движение. Вот знак. Сигнал. Впереди. Слева. За словом с выцветшими буквами БАР, написанными на старой, облезлой доске над дверью. Вошел. (Одна из створок едва держится.)
Остановился, огляделся по сторонам.
Направо стойка, вся в пыли. За ней разбитое зеркало. Пустые бутылки. Медная потемневшая вешалка, толстый слой ржавчины. Слева, в глубине, столики. В весьма плачевном состоянии.
