– Я подумала, что вам лучше знать об этом. Если вы немедленно поедете в космопорт, то вас зарегистрируют и первым же рейсом отправят на одну из тридцати двух соседних обитаемых планет.
Я сделал несколько маленьких глотков кофе, размышляя.
– Благодарю. И насколько затянется это бегство?
– По-моему, это продлится от двух до шести недель. Я хмыкнул.
– Что здесь забавного?
– С точки зрения Земли я, наверное, такой же безумец, как и Сэндоу.
– Бюрократы предупредили его об ответственности за нарушение контракта. Он ручался за эту планету, вы же знаете.
– Сомневаюсь, что дело здесь в его гарантиях. Какие могут быть к нему претензии?
Она пожала плечами, а затем допила кофе.
– Не знаю. Говорю то, что слышала. Так или иначе, закрывайте свою лавочку и езжайте в космопорт, если хотите отбыть первым же рейсом.
– Но я не хочу, – возразил я. – Разгадка моих исследований лежит в двух шагах. Надеюсь, за шесть недель я управлюсь.
Ее глаза расширились, веснушчатое лицо покраснело, и она резко поставила на стол чашку.
– Это нелепо! – воскликнула она. – Если вы умрете, что толку будет от вашего открытия?
– Я успею, – сказал я, мысленно возвращаясь к оставшимся экспериментам. – Надеюсь, что успею.
Она встала и сурово посмотрела на меня, как на воспитуемого.
– Вы поедете в космопорт немедленно!
– Хм… по-моему, это слишком прямолинейная терапия, вам не кажется?
– Наверное, мы слишком поторопились завершить ваше лечение.
– О, я теперь вполне здоров, и психика моя как никогда стабильна, спокойно заметил я.
– Может быть, и так. Но если я подам официальный рапорт, будто вы, по результатам повторных исследований, до сих пор не выздоровели, то вас насильно увезут отсюда!
– Благодарю, – сказал я. – Попробуйте. Она растерянно взглянула на меня и вновь села.
– Хорошо, вы победили. Что вы хотите этим доказать?
– Что все ошибаются, кроме меня.
– Этого не может быть! Я достаточно исследовала вашу психику и неплохо изучила ваши юношеские фантазии. Мне даже кажется, что вы намеренно стремитесь к преждевременной смерти…
Я рассмеялся, не найдя достойного ответа, и сказал:
– Уходите. Но она не ушла.
– Хорошо, я согласен со всем, что вы сказали обо мне, но тем не менее не сделаю того, чего вы у меня просите. Будем считать, что я одержал моральную победу или что-то в этом роде.
– Но когда работа будет завершена, вы уедете?
– Конечно.
– Вы на самом деле близки к разгадке своей тайны?
– Да, очень близок.
– Жаль, что это произошло в такое неподходящее время.
– А мне – нет.
Она оглядела лабораторию, а затем взглянула через кварцевое окно на залитые водой поля.
– Как вы можете быть счастливы здесь, да ещё совершенно один? – тихо спросила она.
– А я и не говорю, что счастлив, – ответил я. – Но это лучше, чем жить в городе.
Сюзанна покачала головой, так что я мог полюбоваться её пышными волосами.
– Вы ошибаетесь, – заявила она. – У горожан не так много хлопот, как вы воображаете. Я набил трубку и закурил.
– Выходите за меня замуж, – предложил я. – Я построю вам дворец и буду покупать новые платья каждый день в году – неважно, какой он будет длительности на планете, где мы поселимся.
– Вы сами удивлены своим предложением.
– Да.
– И все же добиваетесь этого…
– Хотите?
– Нет. Благодарю. Вы знали, что я отвечу именно так.
– Да.
Мы допили кофе, и я проводил её до двери, даже не попытавшись поцеловать. Впрочем, у меня во рту была дымящаяся трубка.
После полудня я убил змею, которая решила, что прибор в моей руке выглядит чертовски аппетитно. Как и сама рука, впрочем. Я всадил три стальные короткие стрелы из арбалета в её голову, и она стала так сильно биться, что попортила кое-какие инструменты. С помощью робота я измерил змею и установил, что в ней было добрых сорок три фута. С роботами работать приятно, может быть, потому, что они все время молчат.
Этой же ночью я починил радио, но на всех частотах трезвонили только о железе, так что я выключил его и закурил трубку. Если бы она сказала «да», то отступать мне было бы некуда. Но, к счастью, она сказала «нет».
На следующей неделе я услышал по радио, что Сэндоу послал на Угрюмый все свои торговые корабли, дабы они ускорили эвакуацию населения планеты, Я догадался бы об этом без всякого радио. Бюрократы и обыватели только и делают, что болтают о Сэндоу. Говорили, что он – один из богатейших людей в Галактике, что он параноик, ипохондрик и трус, что он прячет на своей личной планете-крепости немыслимые сокровища. Богоподобный, он мог создавать миры, придавать им любые особенности и даже населять людьми по своему вкусу. И все же, как говорили, он любил лишь одно; самого Фрэнсиса Сэндоу. Статистики давным-давно пытались предсказать, чем он кончит, а он в ответ возжег фимиам перед гробницами этих статистиков. Все легенды о нем были второй свежести. Самые дурные из них гласили, что он был Человеком Совершенным.
