– По-моему, даже слишком хорош для такого ИИ, когда дело доходит до очеловечивания. Просыпаюсь и обнаруживаю, что он вернул мне мое тело смертельно усталым и с мировецким похмельем. Большую часть первого дня, когда я снова стал человеком, трачу на то, чтобы очухаться после этого. А мутит так, что даже леди мою, Эвелин, вызвать к себе не могу.
В тот вечер, как обещал, перед сном подключаю к себе аппаратуру контроля. Когда мы с ним позже опять переключились – "махнулись", – то устроили меж собой небольшое совещаньице, где вкратце напутствовали друг друга накануне нового дня.
– Полегче с телом, – говорю, – раз уж оно у нас одно на двоих.
– Прости, – отвечает, – но ведь в первый раз на люди вышел и трудно мне разобраться в вашем порядке вещей. Впредь буду более осмотрительным.
– Но, увы, ИИ не всегда держит слово, – жалуется Доннер мне. – Позже, после пары взаимных превращений, я оказался с переломанными ребрами, разнокалиберными синяками и – снова здорово – с очередным жестоким похмельем. Он, оказывается, пьянствовал себе у Громилы Хеллигана и в драку ввязался. Опять же извиняется и объясняет: дескать, все еще нелегко ему правильно судить о людских реакциях, и, заметив, как славно я тружусь, замещая ИИ, добавляет: мол, страшно жаль, что так вышло. Ну, на этом я отступать не намерен. Поэтому и вдалбливаю ему на словах не слишком налегать на спиртное и всякие прочие субстанции и направляюсь работать. Продолжаю модернизировать операционные программы и понимаю, что доверяй я "коллеге" чуть больше, то был бы не прочь остаться здесь за главного и подольше. Но с ИИ и без того неприятностей хватает – с этим заговором о разделении времени на двоих, – поскольку на следующей неделе обнаруживаю, что триппер подхватил, причем тот, кто влип в такое, был явно не я. И опять он кается. Твержу ему, мол, лучше не забывай лекарство принимать, которое сам же себе и назначил, а не то расторгну нашу сделку.
– И что теперь? – спрашиваю я.
– Ведет себя примерно, – отвечает он. – Вот уже несколько дней, пожалуй, чисто пай-мальчик. Мне гораздо лучше, гонки на следующей неделе, я в списке участников и поведу "Ли-хача-3" прямиком к победе, славе и деньжатам.
Потому-то я и делаю ставки за него и за себя и дожидаюсь гонок со скромной радостью человека, который знает, что исход игры предрешен.
Затем он снова начинает избегать меня – постоянно. Я не так глуп, чтобы заговаривать с ним через день, поскольку знаю, что, точнее – когда, им правит ИИ. И все-таки я как-то подсаживаюсь к нему, и тот разрешает мне угостить его стаканчиком крепкого, а когда я намекаю ему, что мне известно об их с Доннером соглашении, так он не на шутку встревожился. Потом проходят дни, гонки уже на носу, а Доннер решительно не желает со мной здороваться, хотя я одно время почти всюду встречаю его вместе с Потаскушкой Эвелин Я начал кое-что подозревать, а потом забеспокоился. Потом еще Крах Каллахан подходит и расспрашивает о них. Они, полагаю, у "Железного Эдди", но не думаю, что обрадуются сюрпризу в лице Краха с тем, что он прячет под курткой да еще среди непроглядного сумрака затемнения, поэтому мотаю головой.
– ..Не знаю я, где, – заявляю ему.
– Ты не понимаешь, – говорит он мне, – что творится.
– Возможно, – отвечаю. – И даже вполне вероятно. Так как этот тип живет странной жизнью – одно слово, покойник.
– Еще более странной, – подтверждает он, – чем ты думаешь. Ведь он не тот, за кого себя выдает.
– Это мне известно, – соглашаюсь я, – хотя и любопытно – ты-то откуда об этом знаешь?
– Знаю, – отвечает, – потому как я и есть Доннер.
– Ты больше смахиваешь на Краха, – отвечаю я.
– Затемнение-то Крах устроил, – говорит он. – Поскольку управляет он единой энергосистемой ничуть не лучше, чем водит свой гоночный клипер. Все очень просто.
В последнем я с ним не согласен, но мы все же заваливаемся к "Винди", где он заявляет, что желает гульнуть – заказать обильный обед за счет Краха. Когда я сомневаюсь в необходимости такого изобилия, он замечает, что половина всего съестного так и так окажется в желудке Краха, что до остального, то пусть это будет как бы банкет перед гонкой – Крах в последнюю минуту заявил о своем участии в нынешней Фильстоун Классик.
– По-моему, ты мне не веришь, – говорит он, – я бы и сам наверняка не поверил. Но поскольку мне нужна твоя помощь, я объясню. Я обитаю в теле этой низшей формы живого, так как это единственное, что удалось раздобыть второпях. Ты удивишься, узнав, как трудно найти тело, когда оно тебе во что бы то ни стало понадобилось. К счастью, у Краха так много слабостей. Этим-то я и воспользовался.
– Даже теперь, – говорю, – я все равно ничего не понимаю.
