«И пусть с тобой мы разошлись…»
И пусть с тобой мы разошлись
по разным комнаты углам,
и пусть теперь мне всё равно,
кто ты после меня и как ты там,
если случится вдруг беда —
мой номер набирай – я подниму.
И пусть я тоже давно не та,
но знай: руку тебе я протяну.
И дело не в забытом прошлом,
не в углах, в которых мы стоим.
Я уважаю тебя. Всего лишь.
И потому мне без причины не звони.
«Мы обсуждали такие высокие темы…»
Мы обсуждали такие высокие темы,
так громко смеялись сквозь сигаретный дым
бара, в котором встретились все мы:
я, ты, мой разум и твои мечты.
Как хорошо быть молодым.
До полночи времени было мало,
а потому болтали-болтались после её
начала, в котором замерла и осталась
мысль вроде качающейся вверх-вниз йо-йо:
как хорошо быть живым.
Твори – иначе зачем писать письма,
ночами спать крепко, петь громкие песни…
Горячее пить молоко.
Тебе. Лишь тебе я скажу: “Безответно
здесь может быть мало что… Мало кто”.
Как хорошо быть с собой. И с ним.
«Я тебя знаю…»
Я тебя знаю.
Ты – человек читающий души:
кому-то ты лучший,
кому-то – самый худший.
Читаешь других, а я тебя читаю:
никто никогда не узнает, какой ты есть,
а я всегда знала
не потому, что ты дал прочесть —
потому что сама прочитала.
Твоя несгибающаяся жесть —
лишь капля когда-то и кем-то расплавленного
металла.
«Привет. Снова пришёл поговорить? Присаживайся…»
Привет. Снова пришёл поговорить? Присаживайся,
Ты здесь потому, что умею я слушать как никто другой.
Тебе чаю или сразу вина налить? Не расстраивайся.
Всем в этом мире подобную чашу дано испить. Открой.
Завтра рассвет, а он брезжит уже сегодня:
Всю ночь пробыл у меня и проговорил.
Возьми ключи. Я открою тебе дверь. Мне нетрудно.
Я никогда не забуду и ты не забывай тех, кто правду от тебя не скрыл.
«Меня вините вы в непонимании…»
Меня вините вы в непонимании
желанья вашего мне другом стать.
Я отвечаю вам: предательство – недомогание,
я не хочу вас своей дружбой хвори подвергать,
я не хочу вас искушать на похождения
налево от сердечных уз.
Пусть даже вы король иль дама в искреннем стремлении
дружить со мной: остановлю вас я —
джокер и туз.
«В тот день, когда ветер моё пальто трепал…»
В тот день, когда ветер моё пальто трепал,
помнишь ли ты, как мне между прочим сказал,
что буду у всех на языках, как новый металл?
Знаешь, друг мой, ты предугадал.
Помнишь, как шли вдоль реки, а вокруг ни души?
И ты всё как мантру твердил мне: “Только пиши…”
Мы тогда многие метры с тобой вдвоём прошли.
То было давно. Годы ушли.
Я, как ты просил и как я хотела сама, пишу —
не искушаю молчанием больше свою судьбу.
Слышала, ты всё ходишь у берегов рек…
Желаю тебе найти себя, хороший мой человек.
«Замечательный выдался вечер…»
Замечательный выдался вечер,
тёплый сильный ветер играл в волосах,
мы смотрели с балкона на закатные свечи
и смеялись со слов, брошенных друг другу в сердцах
нашей дружбы… Лето уже уходит
и совсем не за горами осень близко уже шумит…
Может быть тебя однажды спросят,
знал ли ты меня… Промолчи.
«Прикупи мне парочку карандашей…»
Прикупи мне парочку карандашей,
я буду встречать с ними ночь.
Тебе говорят: “Как ты можешь с ней?”.
Но мы знаем: только ты и мог смочь.
Пока я слова вывожу на листах,
стираю грифель в ноль,
ты за меня бодрствуешь во снах,
ты – ожиданий герой,
герой тишины и герой новых тем,
терпенья герой в сто крат.
На мой вопрос: “Тебе я зачем?”, —
с улыбкой ответ: “Дурак,
люблю истязать себя новизной,
а в тебе её пруд пруди”.
Латентный мудрец, ты связался с той,
от которой тебе не уйти.
«А может быть была я только тенью…»
А может быть была я только тенью,
Спустившейся от облака ночного?
Забредшей ночью в твои сени,
Гонимой лунным светом строгим?
А может я была лишь дуновеньем,
Запутавшимся в твоих занавесках?
Летящим мимо призрачным мгновеньем,
Доставшимся тебе в довесок?
Быть может я была царицей
Ночных ветров и лунных светов?
И опустилась к тебе птицей
На сотни тысяч рваных метров?
Быть может я была бездомной,
Бродившей голышом по миру,
А ты отдал мне новый дом свой,
Приняв взамен от меня лиру?
А может быть я взмахом крыльев
Твоих широких плеч коснулась?
И лебединым криком сильным
Во сне твоём я встрепенулась?
Быть может мы встречались раньше,
Где души шелестят высо́ко?
И лишь на время распрощались
Там где-то, далеко-далёко?
И наша встреча – не случайность,
И дышим воздухом одним
Не потому, что это малость,
А потому, что дар судьбы…
Ты выходи сегодня в сени,
Смотреть, как я бреду к тебе
Заблудшим ветром, царской тенью,
Чтобы взглянуть в глаза судьбе.
«Обо мне не напишут песен…»
Обо мне не напишут песен,