С тех пор-то женщины любви не знают!..
И точно как рабов считают нас <они>…
Струился аромат, шумя, с прибрежной ивой
Таков поэт: лишь мысль блеснет *
Всю душу — звоном громкой лиры *
Забывшись в сладком райском сне,[1] *
Поет души своей кумиры *
Навряд ли кто-нибудь из нас страну найдет
Передо мною стол
«Душа телесна!» шепчешь смело.
Согласен, страстию дыша:
Всё проклял он как лживый сон,
Как призрак дымныя мечты.
Холодный ум, средь мрачных дум,
Не тронут слезы красоты.
Везде один, природы сын,
Не знал он друга меж людей.
Так бури ток сухой листок
Мчит жертвой посреди степей!..
То тень моя невидимо <предстала>
Но ты тогда совсем меня поймешь
Но, ax! не потому, что жизни друг лишился:
Дамон уж не возьмет билета за визит!
Напрасно, друг! неблагодарных
Кто ж видел женщин не коварных?..
Скажу по чести, мой приятель, *
Ты дев неверных обожатель
Напрасно, друг, неблагодарных *
Кто видел женщин не коварных? *
Покоен ты; но в тихий утра час,
Весенний гость, дубравный соловей,
И гаснет день: печальною стопою
Укрывшися пещер в таинственную сень
Или под ветвями склоненныя рябины,
Или под ветвями развесистой рябины
И пляшет вкруг меня на бархате лугов.
До гроба в памяти гудит.
И гнев в глуши
Его души
И тело мертвое волнам
Он недоверчивость питает,
Мне игры младости любезны быть могли
Мне кровь, угасшую от грусти и страданий,
Когда ты в зеркало убор
С улыбкой хитрой поправляешь
Испустишь из груди томимой
Из груди вырвется невольно
Когда в младой душе твоей
И грудь томится, и душа тоскует…
И нам скучна остылой жизни чаша;
Не привлекательной, но гордой красотой.
Что чувствовал в сей миг неизъяснимый
Я новый звук, дотоле неизвестный,
И в пенную бездну кидается вдруг
Но милого друга они не влекут.
Он выходит печален и мрачен как был.
На ту, что дороже он жизни любил.
И ответ был: «О милый, о юноша мой
И с душой безнадежной младой удалец
И пенятся волны, и мчатся назад,
И входит лев с гривой дл<инной>
Счастлив ребенок! и люлька ему широка: но дай время
Дели со мною то, что знаешь;
За то, что дикие мученья
Останови мой жадный взор;
О южные снеги, отторгнут от вас
Как сладкую песню родимой моей
