Начавшего привыкать, Антея, снова поволокли, дальше по коридору. Они миновали множество каменных мешков, где трудились практически голые изможденные люди. Все надсмотрщики, которых здесь было немало, были облачены в броню, изолирующую их от окружающей среды.
Антей видел, как раб упал, захлебываясь в кашле и плюясь кровью – видимо, из-за работы в таких условиях. Подошедший надсмотрщик в безликом шлеме просто наступил на его череп тяжелым ботинком, расплескав красное содержимое по красному же камню. Кроме нового раба на это, казалось, никто не обратил внимания. Убитый так и остался валяться под ногами работников.
Приведя в норму свое дыхание, Антей, вновь начал яростно сопротивляться, но это по-прежнему ни к чему не привело.
Завернув за очередной поворот, конвоиры остановились возле вбитых в стену колец с короткими цепями, к которым с профессиональной быстротой приковали молодого раба, так, что он вынужден был стоять навытяжку, а иначе его душил ошейник.
Проверив прочность крепления, оба солдата удалились, оставив его в полутьме и неизвестности.
Оставшись один, Антей некоторое время висел в своих кандалах неподвижно, прислушиваясь к окружающим звукам. Не дождавшись ничьего появления, он напрягся, пробуя крепость новых цепей. Само собой, это было бесполезно, но перед глазами вставал образ бесчувственного брата и он продолжал натягивать удерживающие его звенья.
Он тянул ненавистные цепи, упершись ногами в стену, задыхаясь от боли в сдавленном горле. Тянул, теряя силы и рыча от усилий, но ничего не достиг.
Поднявшись на носках и тяжело дыша отравленным воздухом, он не сразу уловил звук шагов. В дымном воздухе расплывался силуэт. Вряд ли он принадлежал солдату - надзирателю. И все же – это был человек.
- Не старайся, тебе не выбраться. И более сильные пытались.
Голос был хриплым и негромким, слегка насмешливым.
Антей с рыком дернулся в цепях так, что человек отшатнулся. Видимо, он усомнился в том, что новый раб недостаточно силен. Однако крепления, скрипнув, выдержали.
- Не рвись. Теперь ты отдан мне на воспитание, и я заставлю тебя работать на твоего хозяина – Рагнара. Я твой надсмотрщик. Будешь обращаться ко мне «господин Ингульд». Тебе ясно?
Его рука сжала в горсти волосы Антея и дернула ее вниз. Тот снова зарычал, и рука Ингульда быстро прижала нож к пульсирующим на шее сосудам.
- Вижу, что не ясно. Значит, господин так и не приручил тебя. Подумай. Ты можешь умереть как дикий зверь, затравленный волками, а можешь – человеком, за работой.
Он мерзко хихикнул, все еще удерживая Антея, но тот рванул голову назад, оставив в руках надсмотрщика несколько волосинок, благо на такой жаре, с непривычки, он был весь мокрым от пота.
Он оскалился, как обещанный ему волк, и прорычал, насильно выплевывая каждое слово.
- Уже пробовали.
Ингульд перестал улыбаться и отпрянул от озверевшего раба. Мстя за собственный испуг, он наотмашь ударил Антея по лицу судорожно сжатым кулаком. Острые костяшки рассекли губу, и на камень брызнула кровь. Однако, это ничуть не успокоило Антея. Плотоядно скалясь и низко рыча, он облизнулся, уставившись на человека. Тот сделал еще два шага назад.
- Тогда виси здесь, животное. Ты сдохнешь тут или сломаешься.
Когда быстрые шаги удалились, Антей еще раз рванул цепи и завыл. Он не знал, да и не задумывался, зачем и как это делал. Просто откуда-то пришло понимание, что такой крик как-то облегчит его боль.
Вой и рев смертельно раненого зверя раскатились по многочисленным коридорам рудника, ничуть не затихая. С мощью горного камнепада он достиг самых отдаленных его уголков. Люди нервно озирались вокруг, в равной степени и рабы, и надзиратели, не зная, что это было.
Звук еще не затих окончательно, когда Антей поднял голову, прижавшись затылком к спасительно-холодному камню. Знай он какую-нибудь молитву – он бы помолился, но он не знал, и просить мог только себя.
Широко открытые глаза блеснули в полутьме желто-зеленым огнем, и он снова напряг плечи.
Очередной крик-рычание раскатилось вокруг, когда он, разрывая суставы, потянул свои цепи, твердо решив, что на сей раз он освободится. В глазах потемнело. Из носа от напряжения снова закапала кровь, губы словно бы резануло чем-то острым.
Он не поверил, услышав протестующий скрип металла.
Первым не выдержал вбитый в стену штырь, который был соединен с его ошейником. Он выползал из каменного плена мучительно медленно. Получив пространство, чтобы выпрямить тело, Антей снова зарычал, упираясь в стену и, тонко визжа, со своих мест сдвинулись штыри наручников.
Он прерывисто вздохнул, слыша только грохот ударов сердца.
Последнее движение – и каленые штыри, звякнув, вылетели из своих гнезд. Надсадное дыхание, казалось, слышно было на дальних концах тоннелей и должно заставить всех сбежаться сюда. На пол закапала кровь – железо ранило кожу, но кости выдержали сопротивление скалы и металла.
