Это были самые совершенные клинки, когда-либо созданные людьми. Да и людьми ли?
Те, кто их создал - трудно было назвать таких мастеров скупым соловом «кузнецы» - не просто любовно работали с металлом. Каждый меч был средоточием немыслимой силы даже без надписи. И все же это были боевые мечи. Невозможно было представить себе тех неразумных, что рисковали восставать против такой мощи. Только глядя на этих, обнаженных, отточенных до смертельной остроты, монстров, хотелось сбежать и слиться с окружающим миром – только бы тебя не нашло их острия. Должно было хотеться, но Антей не испытывал таких чувств. Сейчас он внимательно осматривал свою новую добычу. Тех, кто мог помешать ему добраться до главного своего врага. Четыре дня прошло. Значит, Сигурда он уже не сможет спасти, и ему оставалась только месть.
Кроме этих десятерых, в пещере было еще множество воинов, но все равно она казалась огромной. При этом ни одно оружие так и не было направлено на него. Ни одного выстрела не было сделано и он, наконец, перестал скалиться, низко рыча и примеряясь уже к ближе всех стоящим солдатам.
Один из ближайших к Рагнару избранных солдат поднял руку. В тишине гулко щелкнул фиксатор шлема, и сам он оказался в руках самого высокого из телохранителей.
Сердце Антея пропустило удар, а потом гулко и больно ударило вновь. В глазах потемнело, а потом заплясали искры. Руки подломились и скользнули по камню.
На него смотрел с легкой, но совершенно не той, ставшей привычной, жестокой, улыбкой его брат.
Он вновь изменился. Казалось, что его фигура стала еще более массивной. Шрамы на лице исчезли почти полностью, остались только самые крупные и глубокие, но само лицо уже не казалось безжизненной маской. В глазах тоже не было больше немой покорности. Весь его облик дышал силой и благородством, под стать его оружию, словно и сам владелец, и его клинок были выкованы в одном горниле одного мастера и закалены в одной и той же вражеской крови и боли.
Рагнар шагнул вперед. Телохранители не сдвинулись с места, солдаты расступились, почтительно склоняя головы перед господином. Неспешно ступая по скрипящим под подошвами экзоскелетных доспехов камням, он приблизился к Антею, остановившись на расстоянии пяти шагов до россыпи залитых кровью камней. Сильный голос разнесся под сводом пещеры.
- Подойди, сын мой.
Антей моргнул, ничего не понимая, но против воли сполз с валунов и, пригнувшись, ожидая каждое мгновение удара или выстрела, напрягшись до предела, прошел разделяющее их двоих расстояние. Все еще дергаясь при каждом движении и звуке, он застыл перед своим господином. Он слышал, как тот назвал его сыном, но это не добавляло определенности, и его сознание металось, отзываясь сильной головной болью.
На плечо легла закованная в вороненую сталь рука, и Антей едва сумел побороть желание сжать плечи, уворачиваясь от этой руки.
Рагнар улыбнулся, непривычно растягивая, словно высеченные в камне, губы и вкладывая в эту улыбку как можно больше тепла и искренности.
Понимая, что происходит нечто невероятное, Антей старался углядеть малейшую фальшь и выбрать возможность, чтобы прикончить ненавистного человечка. Тот, видя его состояние, аккуратно потянул руку, лежащую на плече раба, заставляя того идти.
- Пойдем, мальчик мой, нам о многом нужно поговорить. И я уверен – твой брат тоже этого хочет.
Все так же, не убирая руки, Рагнар обернулся, чтобы обозреть своих солдат.
- Вы были свидетелями последнего испытания. Он его прошел. Так склонитесь же перед своим молодым господином.
Никто из них не проронил ни слова. Все как один, фигуры, закованные в черные латы, опустились на колени, склонив головы. Оружие они по-прежнему прижимали к груди.
На одно колено опустились и все телохранители, оставив правые руки лежать на навершиях рукоятей ледяных клинков.
Разум окончательно отчаялся разобраться во всем этом. Антей пошатнулся, но Рагнар удержал его, положив ладони на его плечи, и так повел его сквозь ряды коленопреклоненных солдат.
Сигурд одним движением убрал меч в ножны и шагнул им навстречу, широко разводя руки. Он обнял брата крепко, но все же не забывая, что он в доспехах.
- Как же я рад, что ты прошел испытания.
От Антея не укрылся судорожный вздох младшего брата и дрожь в закованных в сталь руках. Точно так же он прижимался к старшему брату там, в крепости Ворона, ища у него защиты от страхов реальности. Он, наконец, поднял бессильно опущенные руки, и, положив их на пластины брони, легонько похлопал. Теперь он не сомневался, что это его брат. Настоящий, живой, а не тот злобный морок, избивавший его во дворе крепости.
- Не все, Сигурд. К сожалению, вам обоим еще предстоит множество испытаний, ты это знаешь.
Голос Рагнара, казалось, разрушил какое-то хлипкое равновесие, ту маленькую идиллическую картину единения братьев. Сигурд разжал руки, отпуская брата, и снова вздохнул.
- Ты прав, Рагнар. И я думаю, нам пора возвращаться. Великий Волк прилетает на рассвете, а мне предстоит еще многое поведать моему брату.
