Дракон приземлился на землю, приходя в себя так же, как и двое недвижимых спутников на спине. Кровь медленно отступала от ноздрей, яростно щипая непривыкшую кожу. Спина жутко чесалась. И не поворачивая головы, новонаречённый Дракард понимал, что перешёл «золотую» стадию и постиг пятый возраст дракона. В это верилось и не верилось. Столько ждал веления богов, заучив все повадки и сделав все возможные записи о драконах. Всё ждал, ждал знака от богов, но вдруг в один из дней явился странный человек и рассказал, что можно двигаться дальше и без их воли.
Дракард устало положил голову на тёплую землю.
Андрен физически ощущал, как кожа обретает новую жизнь. Та бесчувственная глыба льда, которой была кожа мгновение назад, медленно таяла под палящим солнцем. И это перерождение доставляло мало приятного.
«Что это за фигурки перед драконом? Кто меня тыкает копьём? Что за дела?»
Тепло ударило такой волной, что разум помутился. Мышцы расслабились. Веки прикрылись. Это было самое сладкое погружение в сон, сколько Андрен себя помнил.
Что-то мелькало перед глазами: фигуры, руки, копья. Всё слилось в одно слепое пятно. В одну круговерть. Эти воинственные фигурки быстро окружили сонного дракона, который пытался привыкнуть к новому обличаю, не замечал ничего вокруг.
Амазонки Проклятого леса без помех стащили сонных, дремлющих пассажиров.
— То-то ночь знатная будет — мужики в стане. — Послышалось от одной из амазонок.
— А утром голову с плеч. — Добавила вторая. Послышался смех.
— Варта… — просипел Андрен хриплым голосом и окончательно отключился. Камень в ухе тревожно блеснул, начиная подогреваться.
Сердце рыси многими лигами восточнее больно сжалось. Странные ощущения потревожили душу.
— Да сдались вам эти толстые недомерки! Сами от обжорства скоро кони кинут. Никакого военного похода не надо, — выступал парламентером Грок. — Чего у них брать, чего нет у вас самих? В конце концов, вы можете торговать. А если нападаете потому, что вас самих тревожат, покажите мне вашего врага. Мой топор жаждет крови. Во имя воды, земли, огня и ветра, я расправлюсь с ним!
Хафлинги остались за спиной, выдворив гостей на западную границу. Исчезли они в одно мгновение, не жалая встрачаться с ведьмами. Толстоног лишь взял со всех троих слово, что те заставят ведьм отступиться от постоянных набегов. И для страны маленьких толстеньких человечков навсегда наступит желанный мир.
Миссия миротворцев и привела к встрече с четырьмя хмурыми ведьмами на границе.
Одна из четырёх ведьм, самая молодая и рыжая, как закатное солнце, вышла вперёд. Вращая в руках резной, лёгкий посох, ответила за всех:
— Докажи свои слова делом.
Грок облизнул клыки:
— Мало того, что рыжая, ещё и наглая. Не до тебя мне, женщина! Уйди с дороги! Или пожалеешь!
Ведьма вспыхнула:
— Я ещё не женщина!
Серебристая молния сорвалась с кончика посоха и пронзила воздух, нацеленная в грудь чудовищному орку… Слишком быстрая и слишком слабая.
Такая способна разве что обжечь. Но не вызвала и испуга. Грок остался стоять, как стоял. Только небольшая завеса воздушного щита блеснула чуть правее сердца, впитывая в себя большую часть молнии. Совсем малая её часть опалила лямку сумки. Та порвалась. Походная сумка накренилась, перемещая всю тяжесть на другое плечо. Синяк бы ещё простил, а вот это уже перебор — только недавно переплёл молодой шкурой тура новые лямки.
— Агр-р-р! Сумка!, — Глаза орка налились кровью.
Скидывая сумку, схватился за рукоять топора. Протяжный волчий вой прокатился по всей округе. Так воют на луну вожаки стай или волки-одиночки. Первые сильны своей сплочённостью, вторые своей самостоятельностью. Вторым никто не кроет спину, надеются только сами на себя. Этот вой был чем-то средним между первым и вторым. Так варвары входили в востояние берсеркера.
Ведьм парализовало приступом страха. Зеленокожий воин в один миг превратился в лютого бойца, готового уничтожать целые армии на своём пути. Скулы заострились, желваки вздулись, руки и ноги изрезали взбунтовавшиеся вены, словно пробежал не одну лигу с мешком камней на плечах. Злобно дыша, выкидывая сквозь ноздри горячий воздух, Грок двинулся на ведьм, готовый в любой момент ринуться в бой, как взведённая пружина.
Вперёд выскочила Варта, встав меж ним и ведьмами:
— Ему всё равно, кого стереть с лика земли, вас или ваших врагов. Выбор за вами. Ведьма постарше, чернявая, как сама душа Владыки, встала между орком и рыжей. Бело-голубые глаза вперились в Варту.
— Кровь моей сестры горячит рассудок. Останови своего воина. Нет смысла проливать кровь тех, кто жаждет крови врагов.
— Что скажешь, Грок? Перенесём бой на другое поле?, — Варта повернулась к орку. Тот застыл на месте, ритмично вздымая грудь и сжимая рукоять топора. Ярость выветривалась, сердце замедляло бег.
