Два старика — орк и человек — неспешно вышли на переполошённую улицу. Под пристальными, почтительными взглядами доковыляли до центральной площади, перешёптываясь на ходу. Не было ни одного жителя деревни, кто в данный момент не шёл бы за ними или не бежал впереди, подгоняя прочий люд, лишь бы услышать заветные слова двух мудрецов.
Седой человек склонился над ухом орка, проплямкал почти одними губами — последние три зуба в челюстях стёрлись почти под самые пеньки:
— Без малого пять лет мира и спокойствия сделали своё дело. Люди и орки жили в мире, но молодёжь подросла и кровь кипит.
Старый орк хрустнул спиной, распрямляя её. Тяжело обронил соправителю, продолжая неспешную поступь к площади:
— Не знаю, что задумали вождь и воевода, но если они не появятся к весне, боги заберут меня к себе ещё до войны.
Шаман улыбнулся:
— Держись, старый хрыч, на нас надеяться.
Старейшина сжал сморщенный кулак, потряс над головой:
— Да, мы ещё повоюем. Смотри, как молодняк радуется. Будет кровь. Большая будет кровь, помяни моё слово.
— Своей не проливали, а чужую жаждут.
— Молодёжь…
— Не опытные…
Старейшина в последний раз склонился над ухом шамана, зашептал:
— Дыхалки не хватает, давай говорить по очереди.
Шаман кивнул, добавил:
— Не больше предложения. Голос уже не тот.
Старейшина закивал в такт:
— Будем орать, чтобы знали, что есть ещё в нас сила.
— Пусть знают. — Снова кивнул Шаман.
Старики подобрались к постаменту. Сильные руки помощников тут же помогли взобраться на возвышение. Седые и мудрые человек и орк старческими взорами окинули сотни горящих пар глаз. Те метались по площади в нетерпении, разогревая друг друга домыслами. Народ вокруг стал как сухая солома — поднеси спичку и загорится! Жажда войны висела в воздухе. Постоянные компромиссы в клане достигли своего лимита.
Или война, или начнут кидаться друг на друга.
Вооружённые мечами, топорами, большими ножами, со щитами и без таковых, доспешные, полуголые, конные, пешие, люди и орки толпились на площади, чтобы услышать лишь одно: «будет ли война?!»
Гомон и шум, возня и бряцанье оружием заполонили площадь. Старейшина и шаман одновременно подняли руки, призывая к молчанию. Толпа ещё с полминуты поворчала — чего этих стариков слушать?, — но затем говор стих, присмирели. Они — единственный глас Вождя.
— Люди и орки, — начал Старейшина.
— Клан Единства!, — продолжил Шаман.
— С нами связался верховный воевода вождя, почтенный Грок.
— Он говорил от имени самого вождя Андрена.
— Берите оружие!
— Точите мечи и топоры!
— Прикрывайтесь доспехами!
— Берите щиты!
— Водружайте на головы шлемы!
— Седлайте коней!
— Ибо Вождь сказал…
— …грядут войны!
Северный народ возликовал. Шаман и старейшина пытались сказать что-то ещё про единый порыв, но варвары больше ничего не хотели слышать. Толпа взорвалась одобрительными криками. Молодые орки и люди бросились обниматься. Слова, произнесённые на площади, за четверть часа промчались по деревне.
Клан стал готовиться к войне.
Девятнадцать кораблей класса «Клинки» с сотней солдат на каждом борту, не считая экипажа, бороздили реку в строгую линию. Они были захвачены у пристаней баронов и графов, выкуплены у Империи и построены на скорую руку на собственных верфях. Впереди всех шёл двадцатый — флагманский корабль класса «Ветеран». Самый массивный. На борту его помимо ста воинов была ещё сотня младших магов под руководством Вия. Чёрные рыцари на фоне темно-синих роб немного терялись, но даже генерал Мечеслав не знал, какой работой занять «особых посланников князя». Потому они просто стояли неподвижно у бортов, глядя на горизонт и никто не собирался заводить с ними разговоров или докучать своим присутствием. Мрачные рыцари застыли истуканами и вскоре к ним стали относиться как к неизбежным декорациям на корабле.
Все корабли шли в ряд строго за флагманским судном. Вся флотилия Княжества стремительно поднималась вверх по реке. Попутный ветер вздымал полные паруса — маги ветра работали без устали. Сорок мальцов за два месяца практики с Верховным Чародеем приносили первую пользу.
Река Ночных Очей, как её прозвали Тёмные эльфы за то, что у дельты река разделялась на два рукава, зимой в Диких песочных землях разливалась на максимальную площадь, давая возможность почти на месяц стать судоходной. Пески не успевали поглотить ледяную крошку. Ледники спускались с гномих гор и не успевали полностью растаять в землях эльфов. Пески в это время перенасыщались, отрезая кочевникам возможность пересекать реку в виду отсутствия плотов. Эльфы свободно выходили в море и отправлялись торговать.
— Почему бедуины просто не сделают себе плоты из деревьев в оазисе?, — Спросил Мечеслав, глядя на островки зелени на берегах.
