— Наверное, мы слишком спешили исполнить приказ. Все вместе хотели, чтобы этот проклятый лес, о котором ходит столько мрачных легенд, поскорее выпустил нас. Мы все хотели, чтобы эта бессмысленная война поскорее закончилась, — мрачно обронил генерал легиона. — Вот время и поспешило вместе с нами. Чересчур.
— Никакого разлома, из которого сыплются чудища, вы, конечно же, так и не нашли?, — Тихо спросил Андрен.
— Нет, не успели.
— И не найдёте. Чудищ порождает сам Лес.
— Что ты имеешь ввиду?
— Волшебный лес воплощает мыслеформы. Мне кажется, что то, что обитатели Варленда думают о нём, то он и выдаёт. Часто детей чудищами пугают, вот они и прут из леса… толпами, — добавил князь.
— Да, наверно, — убито проговорил Шалман. — Но что нам-то теперь делать?
— Как что?, — пожал плечами Андрен. — Стоит захотеть, и выйдите из леса немедленно.
— Да? И куда мы пойдём?, — Всполошился генерал. — Обратно в Империю? Кто поверит, что вернулся проклятый легион? В лучшем случае нами займётся особый отдел Архимандрита.
— А кто узнает, что мы вышли из леса?, — Донеслось от одного из сотников.
— А как, мы, по-твоему, скроем четыре с половиной тысячи человек? Пройдёмся кучками и растворимся по лесам?, — Недовольно обронил Шалман.
Настроение его было не из лучших.
Андрен взял со стола крупный орех. Глядя в глаза генералу, сжал ладонь. Орех отказался ломаться. Тогда князь молча достал нож из-за голенища, положил орех на стол и треснул по нему рукояткой. Орех разлетелся на мелкие осколки. Князь закинул в рот мясистую, сочную сердцевинку, встал со стула и бодро ответил:
— Сложно? При ином подходе выход есть всегда. Вы потеряли прошлое, но еще отвечаете за свое будущее. Я молодой князь. В моём Княжестве не будут спрашивать о том, откуда в армии появился новый легион. Земли, жалование — всё будет, как и прежде. Создадите новые семьи. Вот мое слово и предложение.
— Ты предлагаешь нам присягнуть тебе?, — Подал голос один из тысяцких. — Что ж мы, шлюхи портовые по нескольку раз присягу давать?
— Со смертью своего императора вы освободились от присяги. — Уверенно продолжил князь. — Теперь вы вольные наёмники. Решать вам. Решать каждому солдату в отдельности. Без оглядки на генерала.
— Князь, чего ты конкретно от нас хочешь?, — Спросил один из сотников. — Ты просто так принимаешь нашу присягу? Затем мы шагаем до границ твоего Княжества, попав под руку генерала Мечеслава до твоего возвращения? За сим получаем земли и жалованье? А как же наш генерал?
Андрен задумчиво почесал подбородок, покачал головой:
— Во-первых, Мечеслава зовут генералом по инерции, по старой памяти. Если возьмёт в командование ваш легион, то станет маршалом. При этом, Шалман, ты так и останешься генералом своего легиона. Люди верят тебе. Так пусть всё останется по-старому. Во-вторых, присягнувший мне легион по пути должен будет выполнить одно задание. Своего рода крещение в бою. Так что жалование и земли вы отработаете-по полной.
— С этого и стоило начинать. — Подбоченился Шалман. Хмель выветрился из головы моментально. Перед Андреном вновь был боевой генерал. — Что мы должны сделать?
— Вы пойдёте через земли Зеленокожих и по пути разнесёте каждый встреченный клан.
— Андрен!, — В шатёр вбежал Грок, отпихивая стерегущих легионеров, как мешок с ватой. — Я тут случайно Великий артефакт нашёл и… он работает!
Улыбка князя стала шире. Андрен воскликнул довольно:
— Генерал Шалман, тысяцкие и сотники, знакомьтесь. Это мой брат и сенешаль Княжества Грок. Он проводит вас в Княжество и научит охотиться на Зеленокожих.
— В Княжество? Я хотел повидать мать в клане. — Только и ответил Грок.
— Не волнуйся. Я передам почтенной Ветоши привет от тебя. И вскоре клан в полном составе вскоре переедет жить под стены столицы. На севере северным оркам больше делать нечего. Мы переезжаем. А по пути проверим вашу работу.
Не взобравшись на дерево,
нельзя увидеть просторы.
Лунный свет пробивался сквозь прутья старой решётки. Серебро разливалось по полу и навевало пленнику дикую душевную тоску. Она словно хватала за горло и начинала душить, усиливая хватку с каждым вздохом.
Молодой эльф с серебряными от рождения волосами поднял небесно-голубые очи к полной луне. Тихие слова пронзили сердце и вырвались на свободу в виде незамысловатой песни детства:
