– Скажите, а вот связаться как-нибудь со мной лично вам что, целый год религия не позволяла? – вернул я собеседнице шпильку, а внимательно прислушивавшаяся к нашему разговору Иви звонко фыркнула. – Я вроде бы ни от кого не прятался! Далеко не весь учебный год болтался незнамо где, и вообще, вел вполне публичную жизнь, не раз и не два появляясь на страницах полисных газет! Я, простите, даже в тюрьме и на исправительных работах в местной зоне успел почалиться!
– Да, об этом прискорбном факте нам также известно, – голос в трубке звучал не очень довольно. – По этому поводу нами было проведено отдельное расследование, и несколько чиновников Дисциплинарной Комиссии получили административные взыскания и записи в личное дело.
– Это все замечательно, – продолжил я переть буром. – Но если вам так срочно нужно было связаться со мной, есть просто телефон! Ок, я даже могу предположить, что «такой» организации, как ваша, не удалось за полгода раздобыть мой личный номер… Но ведь существует кампусная почта, а у меня, как и у любого студента, имеется ученический планшет!
– Господин Ефимов, ну право слово, что вы хотите от меня услышать? – устало произнесла игрушечный полковник, тяжело вздохнув в трубку. – Я сама, признаюсь, удивлена. И не могу знать о мотивах, которыми руководствовался ваш бывший руководитель Игорь Побежайло. В этом году он закончил свое обучение и больше у нас не работает, а я абсолютно уверена, что ваш новый начальник…
В этот момент планшет, про который я только что говорил, болтавшийся у меня на поясе в специальном противоударном чехле, издал звуковую трель, и я, прижав ПМК плечом уху, достав, активировал экран.
– Елена Апина, я так понимаю? – спросил я, быстро прочитав сообщение. – Подполковник КБК.
– Да, это она, – немного удивленно ответила собеседница. – А вы, простите, знакомы с Аленой?
– Не доводилось, – усмехнулся я. – Но она только что прислала мне приказ явиться сегодня к шести вечера к ней на ковер.
– Ну, вот видите, как оперативно работает ваша новая начальница! – обрадовалась Ксения. – Возможно, там и увидимся, у нас сегодня вечером совещание у руководства КБК, посвященное началу нового игрового года. Так что я там буду, господин Неуловимый Капитан.
– Как мы уже выяснили, – буркнул я, – эта кличка сродни Неуловимому Джо. Никто меня не ловил, потому как я, судя по всему, на хрен никому там у вас не сдался!
– Оставим эту тему, если вы не против, – засмеялась девушка в трубке. – Итак, могу ли я поинтересоваться, какие такие вопросы у представителя нашего ведомства к моему временному подчиненному с далеко не самым лучшим послужным списком и репутацией? Или это дела личного характера?
– Ну, за исключением того, что он мой официальный вассал…
– Мои соболезнования!
– Спасибо. Так вот, признаться, мне все равно, кто предоставит информацию, – продолжил я. – Вы или Валентин… Меня интересуют результаты полицейской операции в Строгино. Проводившейся в ноябре – декабре прошлого года нашими учащимися из Дисциплинарной Комиссии совместно с добровольцами от местного населения. По запросу то ли городских властей, то ли органов правопорядка – я, честно говоря, не в курсе. Ребята тогда усилили безоружные отряды местной самообороны, и они совместно патрулировали район из-за угрозы нападения какого-то маньяка-кровопийцы. И на это дело, как я понял Валентина, у нас наложен гриф секретности.
– По правилам, у нас любые дела, связанные с участием силовых подразделений кадетов и студентов вне участия в Большой игре, в обязательном порядке засекречиваются, – пояснила Ксения и добавила: – Но для вас я не вижу особой проблемы. Пошлите в Комиссию официальный запрос от нашего ведомства, и вам предоставят материалы…
– Графиня, тут такое дело, это вопрос не праздного любопытства, – сказал я, поморщившись из-за упоминания необходимости в очередной раз заполнять какие-то бумаги.
«В конце концов, я даже не знаю, как вообще подается этот “запрос”! Но вам лучше не знать, что крутой Джеймс Бонд нашего колледжа – полный профан в подобных делах», – подумал я, заодно решая непростой вопрос: можно ли разглашать имеющуюся у меня информацию или нет.
Господин ректор как фигура государственного масштаба в очередной раз, похоже, просто не обратил внимания на некоторые, скорее всего, несущественные, с его точки зрения, детали. Например, такие, как: являются ли случившиеся нападения тайной, или данный факт не скрывается? Все-таки подобные новости вполне могут вызвать панику среди обычных учащихся, и ничего хорошего из этого не выйдет.
Конечно, Сафронов сказал, что полиция этим занимается, вот только забыл уточнить – какую именно «полицию», имел в виду. Однако я все же сомневался, что подобное дело поручили именно Дисциплинарной Комиссии. Наконец, решив, что не будет особой проблемы в том, что ребята, занимающиеся пусть «игровыми», но при этом достаточно реальными вопросами безопасности нашего кампуса, окажутся в курсе происходящего, продолжил:
– Ситуация опять выходит за рамки Большой игры, – сказал я, оглядываясь по сторонам.
