Мы честно дали возможность выйти всем воинам и построиться напротив нас, после чего в дело пошли свитки и взрывные стрелы. Даже до начала битвы, соотношение было один к одному, а уже через несколько минут, противник потерял треть всех своих воинов. Поняв, что мы так просто перестреляем их с дистанции, они бросились на нас, хотя уже было понятно, что битва проиграна ими. Конечно, если бы орги прорвались вперёд, то у них был бы призрачный шанс справиться с нами или обратить в бегство, но кто же им это позволит сделать. Три магических свитка заставили оргов, стоявших по центру, попасть в зыбучие пески, образовавшиеся прямо на их пути. Следом в дело вступили арбалеты, точными выстрелами уничтожая великанов одного за другим, ну а с гоблинами было разобраться намного проще. Четыре свитка ледяных игл перебили оставшуюся половину, обратив их в бегство, после чего уже гвардейцы перешли в наступление. Ещё полчаса, и крепость оказалась в наших руках, ну а я занялся привычным делом, лечением раненых. За последние дни мои способности как целителя из ужасных стали удовлетворительными. Я стал быстрее выявлять проблемные участки и лечить пациентов. При этом расход живы сильно сократился, да и точность манипуляций улучшилась. Думаю, что со временем смогу стать неплохим целителем, если продолжу каждодневную практику.
С лечением закончил, когда начало смеркаться, устранив основные угрозы жизни и здоровью. Убедившись, что крепость подготовлена к обороне, быстро перекусив, отправился спать.
Глава 11.
Авров.
Возвращение в Крепость прошло без приключений, оставив гарнизон в захваченной базе, мы добрались до нулевой зоны за семь часов, а оттуда машинами до Крепости, откуда и стартовали. На месте выхода находился небольшой городок, который только недавно начали строить, поэтому с транспортом проблем не возникло. Оттуда уже отправили раненых и распоряжение прислать машины, которые уже нас и забрали. Раненых сразу отправили в Госпиталь, к Василисе, а я остался в Крепости, так как нужно было решить немало вопросов, накопившихся за время экспедиции, да и время уже было позднее. Единственное, что я сделал, так это созвонился с Василисой и узнал, как у неё обстоят дела, после чего отправился медитировать, а затем и спать.
Утром, встав позже обычного, спокойно позавтракал, наслаждаясь обычными бытовыми прелестями. Что ни говори, жизнь в походе накладывает свои ограничения, начиная от той же утренней чашки кофе с эклерами и возможности принять душ. Я сидел на небольшой площадке, сделанной на крыше дома с навесом, откуда открывался вид на саму Крепость и её окрестности. Надо сказать, что сама крепость увеличилась уже в два раза, чтобы вмещать большее количество солдат и гарнизон, так, помимо этого, вокруг выросло три сотни дворов, превращая всё это в полноценный городок. Рядом за столом сидел Бабайка, поедая мои эклеры, и довольно урчал, а я удивлялся тому, что он любит сладкое, ведь раньше в основном кормил его сырым мясом, а он оказался тот ещё эстет. Нужно добавить, что с ростом моих сил вырос и сам питомец, сейчас он уже не напоминал того заморыша, которого я вытащил из клетки гоблинов. Сейчас это очень сильное и опасное существо, с которым у меня устойчивая ментальная связь. Почувствовав на себе моё внимание, тот протянул мне кусочек эклера, аккуратно отрезав надкусанную часть, показывая зачатки этикета. Следом последовали образы разных вкусняшек, взятые явно из моей памяти, при этом не только этого мира, но и других, где я был до этого. Такое ощущение, что он перебирал их в моей памяти, как слайды, пока не показал мне настоящее эскимо на палочке, требовательно транслируя картинку с разных ракурсов.
— Хорошо, хорошо, будет тебе эскимо, заслужил, — улыбнувшись, произнёс я, а в ответ тот торжественно и воинственно запищал.
Давно я так спокойно не сидел и не наслаждался жизнью, жаль, что рядом не было Василисы или Марии, но с ними вопрос ещё предстоит решать. Это уже не первый мой мир, и боюсь, что нормальных отношений строить мне не стоит. А ведь ещё есть и Вика, с которой предстоит серьёзно поговорить. Блин горелый, как только вспомнил про неё, настроение резко рухнуло, а значит, я в чём-то неправ. С одной стороны, я и не обещал серьёзных отношений, а с другой, чувствую сейчас себя подлецом. Что это? Совесть неожиданно взыграла, чувство собственности или обычные инстинкты? Но отпускать её просто так что-то не позволяло. В один момент моё умиротворение и наслаждение жизнью куда-то делись, внезапно захотелось рвать и крушить. Питомец, почувствовав смену настроения, воинственно запищал, вызывая переполох у стоявших в стороне гвардейцев, которые были со мной в походе и привыкли, что такие звуки не предвещают ничего хорошего. Поэтому они напряглись, достали амулеты, а кто-то крепче сжал оружие в руках.
Пришлось несколько раз вдохнуть полной грудью, провентилировав лёгкие, чтобы снять этот внезапный приступ. Проанализировав свои ощущения, приказал одному из охранников:
— Принесите сюда телефон прямой связи с Байкальском.
