— Чё молчим? Честной народ не уважаешь, а, дворянчик? Знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем? — спросил он, а в его руке неожиданно появилась заточка.
— Затухни и не отсвечивай, — ответил я.
— Ты на кого рот открыл, сявка, да ты знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — громко спросил он и, оглянувшись, посмотрел на одного из старых зэков, который едва заметно кивнул головой.
Сразу после этого тот сделал рывок ко мне, целясь мне в ногу. Только вот я уже ускорил метаболизм и с лёгкостью перехватил кисть с оружием, резко вывернув, выкручивая её из сустава.
— А-а, су*а.
— Ну всё, кабздец тебе пришёл. Мочи его! — раздался крик справа, и в мою сторону бросились все заключённые, вскакивая с коек. По моей команде Бабайка проявляется у меня за спиной, в месте, куда переместилась татуировка. После чего вначале наручники-подавители, а затем и кандалы падают на пол. Когда меня выдернули из постели в номере, мой питомец спрятался на мне в виде татуировки на месте повреждённого источника, став кляксой, а сейчас переместился за спину, где и материализовался. До этого приходилось просить его не вмешиваться в моё избиение, чтобы не провоцировать следователя. Вообще, мне давно пора провести нормальную тренировку с питомцем и выяснить все его возможности, но, как всегда, времени катастрофически не хватает.
Чтобы меня не задавили числом, пришлось вскакивать и отступать к двери. Первых двух я встретил прямыми ударами ладонью в горло, ломая им гортань. Следующему пробил под колено, сбоку прямой ногой, ломая её. Собственно, это сразу застопорило нападавших, так как они перекрыли два прохода. Часть стала перескакивать в следующий проход, но и там я сломал первую руку с ещё одной заточкой, а второму нос, смяв его ударом прямой ладонью. Жалеть никого из присутствующих я не собирался, поэтому и действовал так жёстко. На ногах осталось восемь человек. Которые стали переглядываться, не решаясь нападать, но один из них рявкнул.
— Чё встали, мочи его, иначе я сам вас порешу.
Я сместился влево и встретил самого шустрого, который попытался спрыгнуть на меня со второй койкой, отступив в сторону и дёрнув его вниз, придав дополнительное ускорение. Тот врезался в пол лицом, не успев подставить руки, и остался корчиться там.
Ускорение метаболизма пришлось уменьшить, я пока ещё не мог замедлять время надолго, но способность существенно развилась, да и бойцы из зэков оказались не лучшими. Против меня осторожно вышел перекаченный мужик с волосатыми руками и кривым носом, тот не спешил приближаться близко, внимательно наблюдая за мной. В это время ещё двое перелезли через корчащихся товарищей и стали обходить меня, пытаясь зажать. Я делаю шаг вперёд и пробиваю здоровяку между ног, сделав обманное движение рукой, на которое он не повёлся, но и вовремя среагировать не успел. В этот же момент бросились двое, нападая справа и со спины. Первого бью в шею, прямо в гортань, ломая её, а второму — ногой в голень опорной ноги, когда тот бросился ко мне. Ударяю сбоку, не жалея сил, отчего раздаются хруст и очередной крик. Судя по тому, что охрана не спешит нас разнимать, она в курсе происходящего в этой камере, а значит, никого жалеть не стоит. Оставшиеся пятеро пятятся назад и собираются вместе, прикрывая мужика, давшего сигнал к нападению на меня. Расталкивая раненых зэков, медленно продвигаюсь к ним, внимательно отслеживая их реакцию.
Мелкий парень с подбитым глазом неожиданно бросается вперёд, зажмурив глаза. Его вырубаю просто ударом прямой ногой в грудь, не сильно, чтобы не убить, но пару рёбер там точно треснуло. Парень сложился на пол, захрипев, а я, оттолкнув его, подошёл ближе к троице, прикрывавшей мужика.
— Давай договоримся? — сказал он, внимательно смотря на меня.
— Давай, вы сейчас сами покалечите друг друга, чтобы я не марался и время не тратил, тогда все будете жить, — ответил я.
— Неужели ты думаешь, что сможешь выйти отсюда?
— Конечно, не только выйду, но ещё и всех причастных накажу, пусть не сразу, но заплатят все. Вы вот заплатите сейчас, а они — позже, — сказал я кивнув в сторону двери.
— Тебе не жить. Вали его, — крикнул зэк, и все бросились на меня.
Этих жалеть не стал, ломая им ноги и руки, да и у двоих были заточки, поэтому каждый не избежал пары переломов. Разобравшись с последними зэками, отправился к своей койке, где нацепил подавители на руки и кандалы на ноги, после чего улёгся на кровать, а Бабайка занял место на груди. Единственным минусом моего положения было отсутствие одежды, но я надеялся, что меня всё-таки вызволят отсюда. Сильно напрягала попытка выбить показания против графа Суворова и его детей, но, думаю, такой человек сможет разобраться со своими проблемами. Собственно, основная надежда у меня на юриста, Дмитрия Васильевича, уж он-то точно сможет вытащить из тюрьмы, главное — продержаться до этого.
