Спокойная и вовсе не показывая страха, воеводина отвечала:
– Я еду с раненым, с поля боя под Пловцами, где король тевтонскую мощь разбил на голову, а муж мой зовётся Винч из Поморья, воевода Вилкопольский.
Тот, который допрашивал, нахмурился, слушая, и покачал головой.
– Раненый? Кто же? – спросил он.
– Флориан Шарый.
Вопрошающий, Никош Бук, рассмеялся во всё горло.
– Значит, его не убили… – воскликнул он.
Воеводина из этого выкрика догадалась, в чьи руки попала, а достаточно ей о нём рассказал Флориан. Она, однако этим не встревожилась.
Вместо того чтобы вырываться прочь, она гордо подошла на несколько шагов.
– Вижу, – сказала она, – что попала не в Сурдугу, как хотела, но под крышу врагов. Всё-таки жене королевского воеводы и тут отдохнуть дадут…
Никош молча отошёл.
Напротив была открыта дверь, в которой горел свет.
Воеводина смело пошла к ней, насупленный Никош пошёл за ней, остальные люди проводили их глазами издали.
Комната, в которую вошла Халка, была вокруг увешена одеждой, оружием, шкурами убитых животных, имела большой очаг, в котором горел огонь с одной стороны, с другой было выстлано на полу ложе. Две собаки, вытягиваясь, ворчанием приняли гостью.
Никош, словно ещё был неуверен, что предпримет, указал место на скамье, сам стоя перед ней. Халка села.
– Король побил крестоносцев? – спросил хозяин.
– Победу великий Бог ему дал, старшины и рыцарства много погибло, – сказала воеводина.
– Шарый ранен? Гм? – пробормотал Никош.
– Ранен, но он поправится, дал Бог, – начала воеводина спокойно. – Бился как лев. Уже под конец дня, когда к крестоносцам подошли подкрепления, хотел собственной рукой комтура взять. Защищающие его крестоносцы тремя копьями брюхо ему распороли.
– Ха! – рассмеялся Никош.
– Подъехал потом король, – продолжала Халка, смотря на хозяина, – и увидев его так страшно покалеченным, воскликнул: «Что человек этот терпит». Шарый же имел ещё столько силы, что королю отвечал: «Я тут меньше страдаю, чем от злого соседа!»
Никош прервал таким выкриком и кулаки его вдруг сжались так грозно, что другая бы женщина испугалась его. Воеводина посмотрела на него только и добавила:
– Вот, король ему своё слово панское дал на поле боя, что его от соседа избавит.
Никош, у которого, казалось, глаза выскочат из-под век, закусил губы и отступил на шаг. Долго молчал…
– Король! Король! – выговорил он насмешливо, но по лицу и голосу понять было можно, что сам перед собой хвастался отвагой, которой вовсе не имел.
Стал всматриваться в воеводину, недоверчиво, но вместе с тем тревожно.
– Где же тот раненый? Здесь? – спросил он.
– Лечит его королевский доктор, Вацлав, в Бресте на Куявых, – ответила воеводина. – Король ему его сам поручил.
Никош поглядел исподлобья и снова начал бормотать:
– Король! Король!
– А что же тот король может сделать его соседу? – спросил он через минуту, задумчивый.
– Разве это женщина, как я, должна знать? Я взялась только дать знать жене, что жив – и с тем ехала к ней. Воз мой на дороге сломался.
Никош слушал, постоянно думая.
– Король! Король! – бормотал он под усом.
Но не по вкусу ему была, очевидно, эта объявленная панская опека. Вернулся от огня вглубь комнаты на несколько шагов, подошёл ближе и внимательно присматривался к воеводине.
Какая-то борьба в нём, видимо, происходила, которая ему была неприятна.
– Помогите мне, – сказала Халка через минуту, – попасть в Сурдугу.
– А что мне вы и Сурдуга ваша! – пожимая плечами, воскликнул вдруг Никош. – Может, это я тот сосед, на которого этот пёс, не добитый тремя тевтонскими копьями, жаловался королю? За то, что он на меня насадил короля, я буду вам помогать для него?
Он громко рассмеялся.
– Если бы вы это учинили, разум бы имели, не скажу уже больше… потому что лучше вам, видимо, короля не гневить и не раздражать. Он маленький, но руки длинные имеет…
– Если бы это всё была правда!.. – со смехом ответил Никош.
– Вольно вам верить или нет, – воскликнула воеводина, – делайте, как вам лучше.
И она гордо замолчала, Никош поглядел на неё. Странным ему казалось, что одна слабая женщина, будучи в его руках, казалось, вовсе его не боялась и такое мужество показывала.
Его это, очевидно, мучило, прошёлся в конце концов, задумчивый, по комнате, бормоча что-то сам себе.
Воеводина встала с лавки, потрясла немного промокшую одежду, повернулась к нему.
– Дадите мне людей в помощь? – спросила она.
Никош подумал снова.
– Людям и мне нужно за это заплатить, – сказал он грубовато. – В иное время и за вас мне бы выкуп следовал, потому что от меня никто так безнаказанно не вышел, – добавил он, смотря на неё, – но с бабами воевать не хочу. Заплатите – пошлю за возом людей.
– Заплачу, что же мне делать! Ежели у вас такое гостеприимство! – отозвалась воеводина.
– Я не холоп, чтобы бесплатно вёл, – огрызнулся Никош.
– Заплачу, – подтвердила Халка.
Никош, подойдя к двери, высунул голову и крикнул своим. Ждали они поблизости, может, иного ожидая конца, когда он приказал им взять свет и идти искать воз.
