Парни и впрямь дали Гульшат пройти мимо, бегло вскинув на нее глаза и снова уставившись в телефоны. Гульшат на ходу услышала сквозь собственное поскрипывание: «Слышь, она трубку не берет. А по ходу это ее номер вообще? А я хэзэ. Вот овца, а? Сожрала, главное, на штуку почти…»
Бедолаги, снисходительно подумала Гульшат, подходя уже к финишной прямой, и тут сзади заскрипели по снегу, который причудливый ветер натаскал и побросал под аркой. Гульшат напряглась и все-таки ускорила шаг.
Сзади сказали:
– Девушка, слышь, ты это, вы не бойтесь, мы чисто спросить. Постой секунду, по-братски прошу, слышь, да?
Бегала Гульшат неплохо, и сапоги у нее были почти без каблуков. Но мериться скоростью или там силой с двумя парнями, да еще в трениках, было бы затеей экстремальной и даже, по выражению психологических книжек, виктимной. Она остановилась под лампой и молча повернулась лицом к парням, которые, оказывается, были уже в метре. Сердце перешло на гулкий бой.
Тот, что пониже и щекастей, сделал несколько жестов и спросил:
– Короче, это. Где твой?
Гульшат высокомерно подняла бровь, изо всех сил удерживая в себе иронические, ехидные или возмущенные вопросы, которые покажут, как ей страшно. Сработало, даже с перебором. Щекастый сказал:
– Слышь, подруга. Мы пока по-нормальному с тобой, давай тут лицо не делай.
Второй, повыше, поуже и в фиолетовую крапинку от угрей, стоявший у приятеля за правым плечом, покивал, недобро рассматривая Гульшат.
Гульшат вздохнула, надеясь подавить дрожь в голосе, и выговорила без дрожи:
– Какой там мой. Подсел, потом делся. Куда – не знаю.
– Во ты гонишь, – обрадовался щекастый и снова затеял долгий неприятный жест. Но длинный, тронув его за локоть, объяснил неожиданно оперным голосом:
– Он, ты поняла, у нас, по ходу, даму увел.
Гульшат поняла, что сейчас захихикает от этой «дамы» и общего кретинизма предъявы, и поспешно сказала:
– Вот именно.
– Что вот именно?
Щекастый, кажется, искренне не понимал и всё пытался шевелить руками. Длинный опять тронул его и уточнил:
– То есть он типа тебя ради нашей красотки прокинул?
Гульшат покачала головой отворачиваясь. Ведь так и получалось, по сути. И было даже не обидно – просто непонятно, досадно и немножко смешно.
– Во баран, – сказал длинный, кажется, искренне. Поколебался и добавил: – А хотите, вместе их поищем? Ну, с целью нос там поправить, прическу, обоим. Или не будем искать, а давайте сходим куда, вы подругу возьмете, а? У нас тут вечерняя программа интересная намечалась, с кино и танцами, девушка подписалась, подружку пообещала, а теперь вот такое. Ну обидно реально – да и у вас, может…
– О, точно! – обрадовался щекастый, решив, что Гульшат заколебалась.
Она не то чтобы заколебалась – но подумала, а какого, собственно, черта. В «Солнышке» Гульшат не исключала никакого завершения вечерней программы. Претендент на главную роль выбыл – ну и шут бы с ним, можно рассмотреть вариант замены. Ребята казались неплохими – не красавцы и не гусары, но не под венец же с ними, а так, время суток скоротать. И подругу организовать можно – это ж не горевание, под веселуху компания в полтора звонка отыщется.
Правда, ребята были все-таки безусловные гопы в трениках, а Айгуль именно от таких вариантов категорически предостерегала. На основании собственного несладкого опыта. Подумаешь. Каждый человек достоин собственного опыта. Иначе это не жизнь, а средняя школа для умственно отсталых.
– Нет, ребят, спасибо, – сказала Гульшат твердо. – Совсем никак.
– А чего это совсем? – завелся щекастый. Длинный хлопнул его по локтю – кисть была голой и с лиловыми шишаками на костяшках, – и сказал:
– Ладно, хорош.
А с другой стороны спросили:
– Ребят, а как тут до трамвайной остановки лучше дойти?
Ребята развернулись быстро и недобро. Гульшат чуть опоздала – пыталась вспомнить, почему то ли голос, то ли интонации звучат так знакомо. Ступор длился секунду, но отгадки лишил: когда Гульшат обернулась, темно-синяя куртка под ярко-синей шапкой, пробормотав «А, вижу», уже шагала прочь – со скрипом, без которого удивительным образом обошлась на подходе. Но еще удивительнее было, что навстречу куртке – а вернее, прямо к их задорной троице, – быстро шел Костик.
– Да ты глянь, кто такое красивое идет, – протянул щекастый, и Гульшат удивилась, сколь адекватно слова туповатого гопа могут выражать ее мысли.
Щекастый шагнул Костику навстречу, а длинный сделал шаг в сторону. Костик обогнул обоих, как табуретки, застыл в полуметре от Гульшат и спросил, беспокойно оглядывая ее сверху вниз:
– Гульшат, ты в порядке?
– Защитник нарисовался, – с удовольствием отметил щекастый, снова угадав мысль Гульшат.
– Гульшат, ты прости, пожалуйста, я тут задержался, смотрю – тебя нет. Туда, сюда. Еле нашел. Они тебе ничего не сделали?
– Задержался он, – буркнул щекастый и собрался развить мысль, но длинный предложил громко и с обертонами:
– Слышь, орел. Ты базар фильтруй.
Костик на секунду повернулся к нему, потом к щекастому, снова стал лицом к Гульшат и надменно сказал куда-то вверх:
– Я, между прочим, не с вами сейчас разговариваю.
