В своем обращении к нобилям Империи, последовавшем за возвращением с Венеры, Тьюз среди прочего заявил:
— Борьба была ожесточенной, однако теперь Линн не имеет где-либо опасных врагов. За последние две декады наши противники на Марсе и Венере окончательно разгромлены нашими силами, и теперь мы стоим на пороге уникального исторического свершения: власть над Миром будет принадлежать нам — и только нам. Наступает период вечного мира и неограниченного творческого развития.
Он вернулся во дворец в приподнятом, радостном настроении; в ушах еще звенели аплодисменты, которыми была встречена его речь. Шпионы доносили Тьюзу, что его популярность неуклонно возрастает — как среди сословия нобилей, так и в низших слоях населения. Война тянулась слишком долго, и, казалось, только прибытие Тьюза на Венеру обеспечило ее быстрое и успешное завершение. Отсюда был сделан вывод, что именно его блистательное руководство привело к решительному перелому. При подобных обстоятельствах от Тьюза не требовалось большой сообразительности, чтобы понять: он может великодушно подарить триумф победителя Джеррину, ничего не теряя в прочих почестях.
Несмотря на его собственную речь перед советом нобилей, на протяжении первой мирной недели Тьюз находился в состоянии нарастающего изумления — то, о чем он говорил, стало реальностью, врагов больше нет. Опасаться нечего. Трудно было поверить, что мир наконец принадлежит Линну и что он, Тьюз, как Великий Советник, в своей области обладает властью над таким количеством подданных, которое вряд ли кто-либо имел ранее. Так, во всяком случае, казалось ослепленному своим величием Тьюзу.
Конечно, он будет всецело предан идее Империи, успокаивал себя Тьюз, поспешно отрекаясь от минутной вспышки горделивого честолюбия. Он наглядно представлял себе огромные работы на планетах и в космосе, которые будут отражать великолепие Линна и золотой век Тьюза. Чем дольше он забавлялся различными туманными, но величественными планами, тем более благородными и замечательными они казались ему. Тьюз упивался победой; он грезил, он мечтал — но не предпринимал никаких реальных действий.
Вскоре он получил известие, что с Венеры возвратился Клейн. Спустя некоторое время от него пришло послание:
Письмо вызвало у Тьюза раздражение. Оно казалось неким неуместным вмешательством. Оно напоминало Тьюзу, что его контроль над Линном и величественным будущим Империи не являлся полным и всеобъемлющим и что в действительности племянники могли вынудить его к таким компромиссам, вследствие которых видимое только ему великолепие могло изрядно потускнеть. Тем не менее его ответ был дипломатичным:
