- Ни разу!- Тренер просиял от гордости при ответе, отметил Паво, когда Каламус повернул свой ледяной взгляд обратно на рекрутов. - Вы, жалкие ублюдки, посмотрите на изуродованное лицо этого человека, который все время сражается. Амадокус — настоящий боец, усердный и понятный. И, благодаря моей опеке он до сих пор жив, в то время как его многочисленные противники сейчас вереницей бредут по Подземному миру.
Каламус кивнул ветерану. - Это все, Амадокус.
- Да, господин, - ответил фракиец без всякого выражения на лице.
Паво смотрел, как Амадокус возвращается к толпе ветеранов, а Каламус свирепо смотрел на новобранцев. Тренер глубоко вздохнул и повернул голову в сторону балкона, выходящего во двор. - Теперь встаньте по стояке смирно, … все. Ваш ланиста, Вибий Модий Гурджес, хочет представиться.
Каламус отошел в сторону. Паво вытянул шею и увидел, как на балконе появилась фигура. У него было маленькое лицо с тонкими губами и глубоко посаженными глазами. Его кожа была туго натянута на скулы. Он положил руки на бортик балкона и некоторое время с любопытством смотрел на Паво, прежде чем обратиться к новобранцам.
- Каламус - ваш наставник, ваш тренер. Он превратит некоторых из вас в легенды Арены, , если позволят боги, - сказал Гурджес, переводя взгляд с Паво на остальную группу. - Но я ваш хозяин. Я владелец ваших тел и душ. Вы все дали торжественную клятву быть наказанными огнем, скованными цепями, избитыми и преданными мечу. Некоторые из вас выполнят это обещание еще до конца года. Несколько счастливчиков проживут немного дольше. Большинство римлян считают вас отбросами общества. Но я так не считаю. - Гурджес поднял голову к небу и сложил руки перед лицом. - Я вам завидую.
Гурджес остановился и глубоко вздохнул: - Я завидую вам, потому что у вас есть шанс умереть славной смертью. В Риме, как некоторые из вас знают, нет большей чести. Толпы будут приветствовать ваше имя. Женщины захотят быть с вами. Даже некоторые мужчины захотят быть вами. Дети будут рассказывать о вас еще много лет после того, как ваша кровь иссякнет.
Гурджес помолчал. Коварная улыбка тронула уголки его рта, когда появился раб, неся серебряный поднос с единственным кубком вина. Ланиста взял его и поднял тост за новобранцев.
- За ваш успех, - сказал он. - Или нет.
Он осушил вино одним глотком и кивнул Каламусу. - Начинай занятия.
- Приступить к тренировкам! – рявкнул Каламус на рекрутов. - Новобранцы к палусам. Шевелитесь!
Паво с тяжелым сердцем зашагал к деревянным столбам посреди тренировочной площадки. Столбы находились в нескольких шагах от солнечных часов, используемых для измерения продолжительности каждого упражнения. «Тренируются как обычные легионеры», - подумал Паво. Его привилегированная жизнь трибуна в Шестом Легионе внезапно показалась далеким сном.
- Только не ты, богатенький мальчик, - приказал тренер. Паво остановился как вкопанный и бросил озадаченный взгляд на Каламуса.
- Есть проблема?
- Ланиста хочет поговорить с тобой, - ответил Каламус.
Домашний раб провел Паво по широкому коридору со сводчатым потолком, выкрашенным в яркие цвета. В конце раб повернул налево и остановился перед дверью с бронзовыми панелями и столбами, обшитыми резным мрамором. Замысловатая мозаика на полу изображала гладиаторский бой между двумя бойцами в легкой броне с кнутами руках.
В этот момент дверь распахнулась, и Паво оторвал взгляд от мозаики. Ланиста стоял в дверях. «Вблизи он казался еще ниже и худее, чем на балконе, - подумал Паво, - точно съёжился». Его высокомерное поведение исчезло. Теперь его черты приобрели серьезное мрачное выражение.
- Входи, - сказал Гурджес.
Паво последовал за ланистой в кабинет с контрастной мраморной плиткой на полу и богато украшенными стенами. Ланиста опустился на стул за дубовым столом и кивнул своему рабу.
- Принеси еще вина, - сказал Гурджес. - Фалернского. Не той мочой, которой я балую своих гостей.
Раб вышел наружу. Гурджес откинулся на спинку стула. Паво стоял перед столом, опустив руки по бокам.
- Я ланиста старейшей и величайшей Гладиаторской Школы Пестума, - сказал Гурджес. - Ну, не самой большой , может быть, хотя, самой старой. В наши дни весьма трудно зарабатывать на достойную жизнь.
Паво ничего не ответил, обеспокоенный развязным языком ланисты. Паво увидел, что глаза Гурджеса остекленели, и подумал, что это, вероятно, не первая рюмка ланисты за день. Гурджес сложил руки за затылком и выпятил нижнюю губу.
- Первосвященники могут воротить нос от моей работы, но когда дело доходит до того, чтобы толпа была счастлива, им нужны такие люди, как я. Люди, которые живут и работают среди самых низших подонков, которых может предложить Рим, ищут кумиров.
Раб вернулся со свежим кубком вина. Как и все в доме Ланисты, посуда казалась дорогой и безвкусной. Гурджес какое-то время любовался кубком. Затем он сказал рабу: - Принеси сводку. Мне нужны новости о раненых гладиаторах.
