— Твой брат не пострадал, — заверил невесту Трой, касаясь её виска губами, — как и ворчливый энр. Разве что немного.
— Нейл ранен? — встрепенулась Варя.
Она собралась пересесть на койку, уверенная, что держать её на руках, Трою было тяжело и причиняло боль, но он упрямо не позволил отстраниться.
— Эта жалкая царапина, недостойная храброго воина, поэтому заживёт вскоре, — уверил лескат.
— А… эйсель Миклос? — осторожно спросила девушка.
— Отец слаб, но жив, — глухо отозвался юноша.
— Он серьёзно пострадал? — Варя нежно коснулась его щеки, а затем принялась перебирать прохладные пряди волос Троя, чувствуя, что пальцы дрожали.
— Его жизни ничего не угрожает, Варвара, — твёрдо проговорил молодой человек, — отец силён и крепок духом. У него слишком много причин для того, чтобы скорее поправиться.
— И мы можем вернуться домой? Все вместе?
— Так и будет, — согласился Трой.
— А если кто-нибудь узнает, что это я? А если я снова… а если…
Молодой человек прижал её голову к своей груди, веля умолкнуть.
— Королева привела меня к тебе. Желай Иша твоей гибели, то не стала бы творить подобное. Я верю в её благородство, хоть и не забуду того, как подвергла твою жизнь смертельной опасности. Что же до правды, то только Девин и Ревард знает об Игрэйн. Остальные уверены, что ведьмы были преданы стихийниками, пожелавшими всей власти себе и были повержены. К сожалению или к счастью, победа, одержанная Варварой из Мейрна, останется тайной, которая будет бережно хранима и однажды рассказана нашим детям.
— Нашим детям? — прошептала Варя и выше подтянула расстёгнутый ворот рубахи. Бровь Троя вопросительно изогнулась, когда он опустил взгляд на невесту.
— Из всех моих слов ты услышала только это, Варвара?
Она поджала пальцы босых ног и замерла на его руках.
— Нет… просто…
— Просто что? — продолжил он смущать её своим прохладным взглядом.
— Мы обязательно расскажем эту историю. — Варя коснулась губами подбородка Троя.
— Ты ведь понимаешь, каковы условия исполнения данного обещания? — он едва сдержал улыбку.
— Я люблю тебя, — произнесла Варя, ощущая теперь огромное облегчение, едва смогла сделать это самое важное признание в своей жизни, — всё, что у меня есть — моя любовь к тебе. Хватит ли этого?
— Я не заслужил и доли этого сокровища, но слишком эгоистичен, чтобы не принять его, Варвара, — Трой склонился ниже к лицу невесты, — отправишься ли ты со мной в Эвельхад? Подаришь ли этим землям счастье звать тебя хозяйкой, а мне — любимой женой?
— У меня паспорт в Москве остался… без него в местный ЗАГС пустят? — Варя обняла жениха за шею, продолжая перебирать белоснежные пряди волос.
— Если ты говоришь о родовой печати, то её отсутствие не станет помехой, а для входа в храм важна лишь чистота помыслов, Варвара. Богам не нужны «паспорта» и печати, они читают то, что на сердце. Этого не подделать, — произнося последние слова, Трой уже касался губами её губ, находясь так близко.
— Тогда женись на мне, мистер-декабрь, или я сама потащу тебя в этот храм…
Варя подалась немного вперёд, сама целуя жениха, желая казаться сейчас храброй, что было куда сложнее, чем недавний бой. Её пальцы едва касались его шеи и плеч, боясь ранить. Сейчас Трой казался ей хрупкой хрустальной статуей, которая могла так легко разбиться на тысячи осколков. Но он не чувствовал боли и видел лишь её, отвечая на поцелуй. Совсем немного времени, ещё немного, и она будет принадлежать ему, без остатка.
Прохладные губы Троя покрывали поцелуями лицо Варвары, касаясь длинных ресниц и знакомой ямочки на щеке. А затем вновь припали к губам девушки, более не сдерживаясь. Переполненная чувствами, Варя, конечно же, не могла заметить, как наливались цветом её волосы, ложась блестящими прядями на плечи и смятое покрывало. Ссадины и синяки на теле, не укрытом рубахой, стирались, словно и не было их, оставляя нежную кожу целой и невредимой.
Чувство покоя и счастья расцветало теплом в груди, вынуждая кончики волос искриться. В этот раз это не было беспечной стихией, скорее тем самым огнём, что согревает в очаге глубокой ночью, или указывает путь на далёком маяке. Тепло сердца — последний дар Великой Иши Игрэйн, чья душа наконец упокоилась, возвращаясь к молчаливым землям Баэль-Маргада.
— Алые… они же алые? Я ведь не сошла с ума, дорогая Румина? — прошептала сбивающимся от волнения голосом Делма, стискивая побелевшими пальцами край ограды на широкой террасе дома.
— Так и есть, госпожа! — воскликнула девушка, во все глаза глядя на возвращавшиеся франгары в небе Аделхейта.
Затем служанка спохватилась, понимая двоякость прозвучавших слов.
— То есть, они, несомненно, алые! — она ткнула пальцем в корабли, указывая на поднятые паруса.
