Вот весь вечер и практиковались в надевании магических личин, а ночью напали Тигры. Как весть застала – так и пошли, Лео в личине Гаэтано, а Гаэтано – в личине Лео. Его убили по подлому, в спину, и тех тварей Лео перебил без всякой жалости прямо сразу же, а вот до Фабиано Апостоли не дотянулся. Тот не лез в драку и сбежал, едва запахло жареным. А потом до самого Лео дошло, что случилось – когда стали оплакивать принца.
Наверное, скажи он сразу, что жив, сбрось ту личину – и ещё можно было бы сыграть как-то иначе. Но он уже показался перед королём – невольно, не подумавши, и тот, конечно же, не очень-то глядел на друга погибшего сына, и был только рад, что тот друг исчез – потому что напоминал о погибшем, и мальчишку-оруженосца с собой забрал.
Мальчишка королю представлен не был, не успел. И принцу Годфруа – тоже. Мало ли во дворце оруженосцев?
В общем, тем утром Лео подхватил кое-какие вещи, привезённые из дальних краёв, оруженосца Готье, и вместе с ним подался в крепость Ордена ночных стражей.
О стражах говорили двояко. Что они бессердечные наёмники, которые служат тому, кто больше платит, и делают только то, за что заплатили. И что они за порядок и закон, и помогают королю тот порядок поддерживать – потому что их главный считает, что так правильно. А ещё – учат магии. Следовало разведать, что там и как.
Но для того, чтобы передвигаться по Монте-Реале без внимания к своей особе, требовалось усовершенствовать личину. Лео это умел, его практических навыков плюс ментальной магии хватало, и он не стал воспроизводить какое-то известное лицо, он сделал себе всего понемногу от разных людей. Только глаза оставил свои собственные. И с Готье взял клятву, что тот не проболтается.
Лео пришёл поговорить с мастером Кракеном… и остался. И Готье остался, и оба они дали обет на год. Правда, мастера пришлось убедить, что это никак не нарушает никакую волю короля – просто потому, что король и подумать не мог, что вместо принца Руджеро похоронили Гаэтано Ринальди. У того не было никого на всём белом свете, кроме Лео, и погиб-то он вместо Лео. Лео молился и просил простить его – и за невольный обман, и за смерть.
А почему Лео? Потому что на щите у него – Белый Лев. Потому, что грозный и благородный зверь. И ещё потому, что это имя он выбрал себе сам, а не получил по имени отца. Он и в странствиях называл себя – рыцарь Лео. Поэтому – брат Лео, и всё. Сейчас так, а дальше посмотрим.
А потом брат Лео привёл в Орден сестру Феникс. Невероятно красивую деву-мага с каким-то мутным прошлым, которая тоже являлась не тем, за кого себя выдавала. Ну, Лео сам такой, живёт настоящим моментом и в будущее дальше мести подлым предателям не заглядывает, поэтому – кто он такой, чтобы что-то выпытывать у неё? Тем более, что в крепости она стала – его, и он стал – её, и это было сильнее всякого обряда венчания. Два отщепенца, которые сошлись не потому, что имя, власть и владения, а потому, что они – это они. Потому что дева-Феникс крепко зацепила мужчину-Льва. И он видел её улыбку, и понимал – что и он ей отнюдь не безразличен, всё же не первый день живет на свете, и с женщиной имеет дело тоже не впервые. И как же, оказывается, хорошо, когда женщина такова, что с ней – и в бой, и на тренировку, и в поход, и в дозор, и танцевать на площади меж костров!
И когда он случайно услышал болтовню двух братьев, из тех, что постарше, и кому доводилось бывать при дворе, что дева-Феникс – это Барбара Ливарио, он не поверил. Потому что… ну нет, это невозможно. Барбара Ливарио – это дама вроде матушки, которая, хоть и маг, живёт в своих женских покоях, занимается своими женскими делами, никогда не вмешивается в государственные дела и хоть, случается, возражает отцу, но – не на людях, а знают об этом только потому, что слуги-то болтают. Барбара Ливарио не умеет обходиться без слуг. Барбара Ливарио не умеет так танцевать, так никто не умеет. Только его Варя Феникс.
А потом, перед походом, Лео представил её брату-принцу, который, как и все прочие, ничего не знал о его маскараде. И принц подтвердил – да, дочь графа. Но что с ней стало – пойди пойми. Сонное зелье? Может быть. А может быть – тоже личина. Лео не был готов рассказывать о своих обстоятельствах, потому и её не спросил. А спросить ту, что стала тебе ближе всех людей на свете, но самому ей не открыться – неправильно это, не по-людски. Так и осталось… до этой вот ночи.
Эта ночь показала, кто есть кто на самом деле. Кто предатель, кто герой, а кто – не тот, за кого себя выдаёт. Сначала призрак Барбары Ливарио, настоящей Барбары Ливарио, привёл их в нужное место в обход засады. Сомнений не осталось – вот Барбара, то есть – уже нет, и вот его Варя Феникс. Его, только его, никак иначе.
Зачем, зачем он схватился за этот чёртов фамильный меч? Будто не знал, что артефакт. Конечно, не подумал, что раз он тоже Отвиль по крови, то с него тут же слезет всё наносное, и останется только настоящее? Могло бы и не слезть, он не наследник. Но – теперь уже как есть.
