Варенька растерялась. Она была уверена, что скоро наступит ее смертный час. Видела, как бледнеет и тает ее плоть, а сил становится все меньше; чувствовала нарастающую с каждым днем усталость. Боли ее не мучили, и она приготовилась тихо угаснуть, как церковная свеча перед иконой, прогореть и исчезнуть из этого мира, чтобы воскреснуть в ином.
То, о чем говорил этот человек, смутило и испугало Вареньку, поэтому она обрадовалась, увидев подошедшую к скамейке Глашу с лимонадом в высоком стакане.
– Вы, сударь, чего хотели? – грубовато спросила та.
Глаша была женщина простая, за любимую Вареньку, не задумываясь, отдала бы правую руку. Она привыкла защищать ее, направлять, ухаживать за ней и все еще видела в воспитаннице малое дитя, за которым нужен глаз да глаз.
– Мы беседуем с Варварой Андреевной, вам не стоит опасаться меня. Я лишь хотел предложить свою помощь.
– Это в чем же? – Похоже, Солодников Глаше не нравился.
– А вот об этом я переговорю с Владимиром Константиновичем.
Чудаковатый господин откланялся и ушел, оставив после себя флер загадочности и недосказанности. Варенька едва пригубила напиток, а после засобиралась домой. Ей не терпелось узнать, что же за способ лечения хочет предложить ее мужу Солодников.
– Скользкий тип. На червя похож, так и извивается, – ворчала Глаша. – Я таких насквозь вижу. Шарлатан он. Небось, денег хочет!
Однако Вареньке Петр Васильевич, скорее, понравился. Было в нем что-то, что внушало уверенность в его словах. Какая-то сила.
Когда Варенька с Глашей вернулись домой, Солодникова там уже не было. Но разговор с ним произвел на Владимира Константиновича сильнейшее впечатление.
Он расхаживал по комнате, а увидев жену, подошел к ней и схватил за руку.
– Ты уже знакома с господином Солодниковым, он сказал, что представился тебе. Так вот, я полагаю, этот человек послан нам свыше. Он совершенно точно утверждает, что знает, как тебя вылечить. Тебе он не стал всего объяснять, решил поговорить со мной. И правильно сделал. Способ не вполне обычен. Но обычные-то мы уже все перепробовали. – Видно было, как сильно он взволнован. – Присядь, поговорим.
Варенька послушалась, муж уселся подле нее, но немедленно вскочил: не мог усидеть на месте.
– Чего он хочет? – спросила Глаша, которая так и осталась стоять в дверях.
Владимир Константинович, заметив ее, досадливо хмыкнул.
– Ты, Глаша, иди, иди. Варваре Андреевне больше пока ничего не требуется. Позовем, как понадобишься.
