Лишь когда на остров привезли икону, им все же пришлось поговорить. Солодников с величайшей осторожностью распаковал большую коробку, в которой она находилась. Варенька все это время стояла подле него, и Владимир Константинович с неудовольствием заметил на ее лице выражение восторга, граничащего едва ли не с экстазом.
В выражении глаз, в том, как подрагивали от нетерпения ее руки и кривился рот, было что-то жадное, почти неприличное, и Владимир Константинович отвел взгляд, подумав, что, по всей видимости, плохо знает свою жену.
– Кто это? – нервно спросил он, и Солодников с Варей ответили в унисон:
– Панталион. Земное воплощение Владыки.
Владимир Константинович не вполне понял, что это значит, и Варенька снисходительно пояснила:
– Ты же знаешь, ваш Бог един в трех лицах, сын Божий приходил на Землю. Вот и Панталион бывал здесь, оставил нам, последователям, свой лик.
Варенька так и сказала – «ваш Бог», словно это не она еще год назад была примерной прихожанкой, постилась, стояла перед образами и просила Господа даровать ей здоровье.
Словно прочтя мысли мужа, Варенька усмехнулась и жестко проговорила:
– Разве ты забыл? Я верила всем сердцем, я молила вашего Бога, но Он отвернулся от меня, сделал вид, что не слышит. Чего теперь обижаться, что больше в Нем не нуждаются?
Солодников, желая сгладить нарождающуюся ссору, быстро сказал:
– Прах Панталиона покоится не в одном месте, его останки захоронены в разных частях земного шара. Пропащий остров – одно из таких священных мест, потому именно здесь и следовало построить храм.
Тем же вечером Варенька впервые завела речь о том, что не желает покидать Пропащий остров.
– Володенька, мне здесь хорошо и спокойно. Только тут я могу быть счастлива! Прошу, давай построим дом неподалеку от храма Панталиона, – ворковала она, ластясь к нему, делаясь все больше непохожей на прежнюю скромную Варю. – Я не хочу возвращаться ни в Быстрорецк, ни в Петербург, ни в наше имение. Эта суетность, этот вечный бег, глупые люди, которым не понять меня…
– Но прежде тебе нравилось и в столице, и в Быстрорецке! – пораженно ответил Владимир Константинович.
– То было прежде. Многое изменилось. Ты отвел меня от края бездны, ты поверил в помощь Панталиона и заставил поверить меня, так зачем теперь поворачивать назад? Пойми, милый, мне будет хорошо только тут, а в других местах я зачахну, болезнь может вернуться.
