– Пока да, – подтвердила Александра. – Но, как в том анекдоте, есть нюансы. Вся информация, которую мне удалось найти, делится на две части. Одну я тебе изложила: здесь про святого, исцеления, чудеса и прочие радости. Но есть и другая сторона. Как я говорила, остров раньше назывался Пропащим. Никаких особенно жутких случаев не описывается, но рыбацкие лодки то и дело тонули около острова, а потому люди старались без особой нужды там не показываться, хотя рыбы в тех местах полно. Вот скажи, зачем понадобилось строить храм в таком дурном месте?
– Может, чтобы его очистить? – предположил Андрей.
Шура немного помолчала, собираясь с мыслями. Добытые ею сведения были обрывочными, хаотичными, запутанными.
– С островом связаны и по-настоящему трагические события: его регулярно затапливало, стихия время от времени уносила множество жизней. Такое бывало примерно в семидесятые годы девятнадцатого века (точной даты я не нашла), потом случилось в двадцатые годы века двадцатого, после революции, по время Гражданской войны. Тогда, кстати, Варварин остров сильно пострадал: еще до наводнения и храм, и господский дом были уничтожены. Буквально до основания, все было сожжено и разрушено! Долгое время остров, видимо, пустовал, никто там не жил, но после окончания Великой Отечественной, ближе к шестидесятым, начал потихоньку заселяться, все благодаря рыболовецкому промыслу. Здесь построили дома, школу, клуб, паром ходил с большой земли (я читала статью в газете «Быстрорецкая правда»). А в начале семидесятых опять случилось наводнение. Погибло много народу, практически все жители, число погибших называют разное, от пятисот человек до тысячи, но точных цифр нет, да и вообще информация, скажем так, закрытая: в те годы газеты особенно-то не писали о подобных вещах, такое старались скрыть от общественности. Мне удалось раскопать очерк местного писателя, он называется… Минуточку. – Шура пошуршала страницами: – Ага, вот. Клим Алексеев «Роковой остров». Там написано, что, когда вода сошла, остров был пуст. Ни одного тела, даже похоронить некого, про выживших и речи нет. Это, возможно, преувеличение: произведение все-таки не документальное, а художественное.
Она услышала, как Давыдов вздохнул.
– От таких мест надо держаться подальше. Но люди упорно снова и снова заселяли остров, как трава прорастет на грядке, даже если ее регулярно пропалывать. Остров опять долго пустовал, но лет через десять после трагедии здесь основали рыболовецкую артель «Быстрорецкрыба». Старые постройки обновили, новые возвели. Люди стали приезжать и постепенно обживаться на Варварином острове, а уж на конец восьмидесятых – начало девяностых пришелся его расцвет. Про этот период ты не хуже меня знаешь.
– Да. Сумасшедший миллионер-иностранец решил возродить храм.
– Совершенно верно. Его звали Уильям Лэйн. Икона святого Панталиона (та самая, старинная, чудотворная) многие годы находилась у него. Досталась, по словам Лэйна, от людей, спасших святыню от уничтожения в период революционной смуты. После начала перестройки и падения «железного занавеса» он решил вернуть ее на Варварин остров, а заодно отстроить храм и превратить в Мекку для всех болящих. Ибо, как сказал Лэйн в одном из многочисленных интервью: «Святой Панталион может спасти сотни, тысячи жизней, и мой долг – дать страждущим возможность обрести шанс выздороветь».
– Высокопарно.
– А другие говорили: «Благородно», – усмехнулась Шура. – В те годы интерес ко всему мистическому, к колдунам и целителям зашкаливал, так что идеи Лэйна были невероятно популярны. К тому же он подкреплял их рублем. Варварин остров застраивался, в храм стекались люди.
– А потом Уильям Лэйн умер. И все постепенно сошло на нет.
Александра снова принялась листать страницы, копаясь в своих заметках.
– Да-да, – рассеянно произнесла она. – Люди исцелялись, было множество статей, отзывов, даже телепередачу сняли, но…
– Но?
– Были и недовольные. Однажды женщина попыталась сжечь храм, утверждая, что это нечестивое место. Потом были слухи о пропаже людей в тех краях, о внезапных смертях. О хорошем кричали громко, а о таких происшествиях говорили вполголоса, но все же что-то порой просачивалось.
Александра раздраженно вздохнула.
– Этот остров водит меня за нос. Я накопала кучу сведений, проторчала в архиве несколько часов, но все как-то размыто, ничего определенного. Я нутром чую, это плохое место, но нет никаких прямых доказательств. Разве что…
– Говори же, что там, – поторопил он.
– Даты, когда происходили наводнения. Смотри: семидесятые годы девятнадцатого века, потом – начало двадцатых и семидесятые годы двадцатого. Вероятнее всего, в более ранние периоды тоже были наводнения, но про них разузнать ничего не удалось.
Давыдов прикинул в уме и сразу понял:
– Интервал – примерно пятьдесят лет.
– Причем от даты последнего затопления прошло как раз столько. Значит, скоро оно может повториться.
– Немного притянуто за уши.
– И все же.
Они помолчали.
