Олег Сухов, выходец из нашего времени, отменный боец и капитан пиратов, покинул Карибское море. Он больше не пират. Теперь он служит королю Франции, истребляя пиратов с Варварского берега, алжирских да турецких, держащих в страхе всю Европу. Вопрос: зачем Сухову Варварский берег? Ответ: там, у границы Сахары, стоит таинственная Крепость ифритов. Вот она-то и нужна нашему герою! Но только добраться до нее ой как непросто.
© Валерий Большаков, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2016
Ядро просвистело по-над самой палубой «Ретвизана», ломая балясины фальшборта[1].
Горячий чугунный шар махнул совсем рядом с Олегом – снаряд гадостно зудел, так и норовя оттяпать руку или ногу, а то и вовсе располовинить организм. По спине сквозануло холодком.
– Залп верхним деком! Последовательно! – скомандовал Сухов и дал отмашку.
Пушки на палубе с левого борта зарявкали, по очереди выбрасывая ядра и кутаясь в плотные клубы порохового дыма.
Голландская шнява почти успела развернуться к «Ретвизану» кормой, сверкнув затейливо выложенными буквами: «Мауритиус». Чуть в стороне от нее вскинулись белые фонтаны воды, ядрами взбитой в пену.
Перелет.
– Попал!
Парочка чугуняк все-таки достала верткую шняву, проковыряв в борту черные зияния, но выше ватерлинии – волны в пробоины захлестывать не будут. А жаль.
«Мауритиус» огрызался, открывал огонь из мушкетов, «горячие голландские парни» даже пушку перезарядили и пальнули картечью.
– Тысяча чертей! – процедил Олег. – К повороту оверштаг, морячки-корсарчики!
Флейт «Ретвизан» держал курс на юг. С левого борта открывался вид на остров Олерон – песчаные пляжи, хвойные леса да соленые болота. На фоне елей белела цитадель.
– Поворот!
«Мауритиус» болтался между островом и флейтом – слишком далеко от пушек Шато-д’Олерон, зато от «Ретвизана» – на дистанции мушкетного выстрела. – Лево руля! Раздернуть фока и кливеров шкоты!
Корабль покатился к ветру.
– Фок на вантах! – доложили с бака.
– Отдать грота-шкот! Грот на гитовы!
«Морячки-корсарчики» живенько убрали грот и взялись за бизань, вынося паруса на ветер.
– Отдать фока-галс!
Все паруса на фок-мачте были быстро обрасоплены, шкоты кливеров перенесены налево, шустро и бегом. Флейт плавно разворачивался к «Мауритиусу» правым бортом.
– Капитан! – крикнул Ташкаль. – Этим идти подкрепление!
Сухов раздвинул подзорную трубу.
Слева по борту, в открытом море, хорошо был виден голландский бриг, спешивший на помощь шняве. Он шел круто к ветру, задувавшему с берега, выписывая зигзаг переменными галсами.
Ну, пока бриг дотелепается, бравые канониры «Ретвизана» успеют перезарядить орудия.
Нет, но какова наглость! Чуть ли не на пороге Рошфора, базы, между прочим, Флота Океана, напасть на французскую галеру!
Вон она, качается на волнах – фок-мачта перекосилась, грот-мачта и вовсе сбита, весла – в дрова…
Зато надстройка на корме разукрашена, изузорена, вызолочена. Как галерку окрестили хоть? Сухов поднес к глазам трубу.
«Реаль». Ну, конечно…
Кабы не «Ретвизан», голландцы с «Мауритиуса» накрыли бы галеру вторым залпом, а так все ядра достались Олегу со товарищи. Ну не бросать же своих – как-никак, на мачте флейта полоскался белый флаг Королевства Франции.
Пиратствуя с Генри Морганом по городам и весям Вест-Индии, Сухов не слишком-то интересовался происходящим в Старом Свете.
Вроде как Нидерланды, в союзе с Испанией и еще с кем-то, были на ножах с Францией и Англией. «Голландская война».
Но сейчас-то перемирие!
– Готово, капитан! – проорал Илайджа, черный от сажи, как негр, и белозубо оскалился.
– Залп лагом!
Загрохотали пушки по правому борту, накрывая нахальную шняву.
Палуба под ногами капитана вздрогнула, жаром пальбы дохнуло в лицо.
«Реаль» сделала попытку развернуться, дабы сказать свое веское слово и ударить с кормы, где у галеры имелось пять орудий приличного калибра, но маневр выходил плоховато.
Впрочем, «Мауритиусу» и без того досталось.
– Капитан! Там еще один!
– Ах, чтоб вас…
Вражеский бриг раздвоился будто – на подмогу шняве торопилось сразу два корабля!
В трубу было хорошо видно, как из-за ближнего к «Ретвизану» двухмачтовика вышел дальний, словно зеркальное отражение. Только красно-бело-синие вымпелы на мачтах относило в одну сторону.
Оба брига шли к берегу, лавируя, и решение к Сухову пришло как бы само собой.
– Илайджа! Бастиан! Кэриб! Это самое… Пушки верхней палубы зарядить книппелями! Каждую третью – картечью! Пушки нижней – ядрами!
– Да, капитан!
– Айюр! Ташкаль! Готовьте своих – чувствую, без абордажа не обойдемся!
– Сделаем, капитан!
Из двери, ведущей в надстройку, показалась Флора.
Олег сделал грозное лицо, и девушка понятливо скрылась.
– Сеть натянуть! Мушкетеры – готовсь!
Команда забегала, развешивая над палубой сеть, сплетенную из обрывков троса, – этого требовала «техника безопасности».
Ежели пушкари с подоспевших бригов окажутся меткими, то обломки рангоута не попадают на головы, а задержатся в ячеях сети.
Чернокожий Прадо сноровисто выводил мушкетеров, Айюр расставлял стрелков из фальконетов.
На шняву Сухов уже не обращал никакого внимания. С одной порядком потрепанной мачтой, с внушительными брешами в борту, с перебитыми снастями – «Мауритиус» не внушал опасений.
