Хм-м… «Скромное жилище» как-то не вязалось с понятием «лучшего дома в бурге». Но Коршунов не рискнул сказать «нет». Кто знает, может, таковы здешние обычаи?
Алексей покосился на Одохара. Лицо рикса было каменным… Зато на физиономии Рагнасвинты, слезшей с телеги и протиснувшейся в первые ряды, читалось неприкрытое удовольствие… И Коршунов принял решение.
– Благодарю тебя! – произнес он торжественно. – Я счастлив разделить с тобой трапезу, Стайна! Только позволь мне сказать слово моим родичам… – Он деликатно освободил локоть, подозвал Книву.
– Вам есть где поселиться в бурге? – спросил Коршунов вполголоса.
Сын Фретилы кивнул:
– Ты хочешь жить у Стайны?
– Пока только пообедать.
– Не вези твое добро в его двор, – совсем тихо проговорил Книва. – Стайна хитрый, а ты щедрый. Твое добро станет его добром.
– Уговорил, – так же шепотом ответил Коршунов. – Забирай Рагнасвинту (Коршунов решил не брать ее к Стайне. Интуиция?) и устраивайтесь. Справитесь?
– Если что – Агилмунд поможет. Подружись со Стайной, Аласейа. Стайна – большой человек. С ним не дружить плохо. Его голос в бурге везде слышен.
– Постараюсь. Езжайте.
Тем временем стоявшие у длинного дома смешались с дружинниками, сопровождавшими Одохара, а нагруженные фургоны тронулись, разъезжаясь в разные стороны.
Коршунов улыбнулся Рагнасвинте, кивнув на Книву. И направился к Стайне.
– Я готов следовать за тобой, – сказал он жизнерадостно.
– Это честь для меня! – расплылся в улыбке «большой человек» Стайна. – А где же твое добро?
– Что есть добро? – философски отозвался Коршунов. – Доброта людская – вот ценность!
Данная сентенция поразила Стайну. Он даже не нашелся, что ответить. Только проводил взглядом фургоны.
– Аласейа! – Коршунов обернулся. – Добра тебе, Аласейа! – Рикс Одохар кивнул ему и двинулся к большому дому. Его конь пошел за хозяином, как вышколенная собака.
В следующий миг Коршунова плотно окружила Стайнова свита. Его подхватили под руки и повлекли во двор. Совершенно незнакомые люди выражали необычайную радость от встречи с таким выдающимся человеком, как Коршунов. Любимый родич, возвратившийся после долгих лет отсутствия, не мог бы претендовать на большее. Чем-то эта ситуация была Алексею знакома…
Когда его, чуть ли не на руках, подняли на высокое крыльцо, Алексей вспомнил… Точно! Один к одному.
Дело было в ТОЙ жизни. Как-то подружка затащила Коршунова к одному гуру. А может, и не гуру, а проповеднику. Их, сектантов, столько в Питере развелось – хрен разберешься. Пришли Алексей с подругой на это самое сборище… Войти не успели, как на Коршунова целая толпа налетела. И все целуют-обнимают, радуются безмерно. Просто свадьба с цыганами: «К нам приехал, к нам приехал Лексей Викт-рыч да-раго-ой!» Под белы ручки берут, за стол сажают, кушинькать прямо в ротик кладут.
Коршунов сначала опешил, потом расслабился. Так тепло ему стало, приятно. Все тебя любят, понимаешь, и ты всех любишь тоже. Даже непонятно, как ты без них жил… Ну вроде как в хорошей компании – после второго стакана водки. Но без водки, что характерно. Короче, зацепило Коршунова. И стал он эти сборища посещать регулярно и с удовольствием. Приятно все же, когда тебя так уважают. Еще приятнее, когда полузнакомые, но симпатичные женщины мягкой грудкой к тебе прижимаются, в глаза заглядывают, слова заботливые говорят… А уж гуру этот, прочих «учеников» забросив, часами с Алексеем о жизни толковал. С большим пониманием. И книжку свою Коршунову подарил. С цветными картинками.
И пропал бы будущий космонавт Коршунов ни за грош, если бы не Генка Черепанов, который как раз тогда в гости в Питер приехал. Послушал Генка восторженные дифирамбы Алексея в адрес «замечательных духовных людей», хмыкнул и сказал:
– Познакомь.
Коршунов спросил разрешения у гуру, пояснил, что друг его, военный летчик, без пяти минут космонавт, очень даже заинтересовался…
Гуру тоже заинтересовался и немедленно дал добро.
