Внутреннее устройство романа «Вас пригласили» – вроде матрёшки: любое миропонимание в нём объято другим, много более точным. Важно только помнить, что читатель не вертит эту метафизическую матрёшку в скучающих руках, а находится в самой её глубине на правах наименьшей из куколок с надеждой вылупиться из бесконечных скорлупок. Добро пожаловать, или Удачного перерождения!// Александр Гаврилов, основатель Института книги
Всем герцогам, которых мне повезло – и еще посчастливится – встретить.
Всем моим медам и медарам – от сердца.
Эта повесть есть некоторая переработка моих дневниковых записей, сумбурных, полуобморочных, не всегда связных и осмысленных для внешнего наблюдателя. Никакого складного текста изначально не существовало, он создан уже после того, как я покинула замок.
Рид милосердный, вот это гроза!
Пару часов назад – или три? или сколько же? – я, кучер и две девчонки-служанки, благополучно проскочив навылет где-то рядом с сердцем бури, едва уцелели в повозке, завалившейся на полном ходу. Для меня до сих пор загадка, что же так напугало смирных грузных лошадей – гром рокотал уже в отдалении, и молний меж дубовых крон было почти не видать. Так или иначе, наши лошадки понесли по раскисшей осенней глине, и уже через несколько диких мгновений животные вырвались из упряжи, а покореженную повозку бросило боком на древесные стволы.
Какое-то время ничто не достигало моего слуха, а затем шорохи и шелесты вернулись: стало слышно скучный частый дождь и смутное бормотание леса, да еще стонал бедняга-возница – его порядком придавило; потом выяснилось, что голень сломана.
Очень скоро мы промокли насквозь, а до ближайших дружественных владений – имения герцога Колана – было никак не меньше пятнадцати миль. Служанки выбрались наружу и теперь жались друг к дружке, пытаясь согреться; Шон, возница полулежал неподвижно, боясь потревожить увечную ногу. У меня саднило колени, однако в рыдавшей вокруг тьме было невозможно разглядеть, насколько сильно я поранилась. Едва я попробовала приподняться, левую лодыжку скрутило ржавой болью. Охнув, я осела на землю.
Хуже напасти не придумать: ненастная ноябрьская ночь, безразличный исхлестанный дождем лес, две перепуганные девчонки, покалеченный возница, разбитая повозка. И никому, кроме меня, ни утешить нас, ни спасти. Надо что-то предпринять – но для этого потребуется сначала спокойно подумать, а потом – встать. Ни на то, ни на другое, по чести сказать, я не находила в себе сил.
Но Рид не дал нам предаваться унынию слишком долго – напротив, почти немедля вверг нас в страх и надежду: с дороги, приближаясь, долетел громкий смех, по мокрой грязи хлопотали копыта. Из-за деревьев показались двое всадников – ехали не слишком быстро, беседовали и, похоже, не обращали внимания на дождь. Один верховой глухо басил, у второго голос был почти мальчишеский, и оба говорили… на высоком деррийском наречии! Ушам своим не верю… Люди дерри?! Их всех извели лет двести назад! Не призраки же решили посетить нас средь ненастья. Времени на размышления у меня не было. С трудом поднимаясь на ноги, я закричала что есть сил сквозь завесу дождя.
– Мне нужна ваша помощь! – На дерри, надо сказать, я изъясняюсь с ужасным акцентом и ошибками, но там было не до изысканности в речах.
Разговор на дороге тут же смолк, лошади встали, и один всадник сразу спешился. Его лица в бурную и безлунную темень я не могла разглядеть, но ростом он был с меня, коренастый, широченный в плечах. Нас разделяла дюжина локтей придорожной травы, ближе я пока не осмеливалась подобраться.
– Приветствую вас, фиона1 – Человек сжалился и заговорил на моем родном фернском. – Право, удивительно видеть молодую даму в такое время, под дождем, в лесу! Уж не эльф ли вы? – Улыбку проглотила ночь, скрыв ее от взгляда, но не от слуха. Она согревала – даже незримая. Я прикрыла глаза, приняла в себя волну этого голоса – он сразу успокоил и обнадежил. Этого человека не стоило бояться.
– Нет, фион, я не эльф – к моему и, быть может, вашему разочарованию. У нас случилось досадное приключение… – Кратко я пересказала события последнего часа, по временам ойкая и шипя от боли: лодыжка взялась меня мучить совсем уж всерьез. Когда я договорила, несколько мгновений царила полная тишина, подернутая лишь шелестом дождя. Затем незнакомцы перебросились парой слов на деррийском, и тот, что оставался верхом, сказал просто:
– Фиона нола2, будьте гостьей герцога Коннера.
