Один раз это был Васек. Он никак не мог вспомнить, как найти наименьшее общее кратное трех чисел. Елена Александровна быстро перелистала учебник, нашла правило и, показывая его Ваську, взволнованно сказала:
— Трубачев, запомни! Запомни! Вот это правило… Запомни глазами, запомни на слух!
Васька поразило и тронуло выражение тревоги в ее глазах.
Ребята занимались весь день. Они прибегали домой только пообедать, потом снова садились заниматься. Отпуская их вечером по домам, Елена Александровна говорила: «Поужинайте и ложитесь спать. Дома ничего не делайте!»
— Что вы там пропадаете целые дни? — недовольно спрашивал Елену Александровну директор. — Нельзя же заниматься с утра до вечера! Когда же они отдыхают?
Но Елена Александровна сама не знала отдыха. Директор заметил, что она похудела и осунулась за эти дни.
«Только бы все это не было напрасно!» — думал про себя Леонид Тимофеевич. Экзамены были назначены на крайний срок — двадцать пятое августа.
Витя Матрос, скучая без Трубачева, каждый день поджидал его после занятии у дома Екатерины Алексеевны.
— А нам новых учителей прислали! — захлебываясь, рассказывал он ребятам последние школьные новости. — Один важный такой, в очках, с бородой. Физик.
— Откуда ты знаешь, что физик?
— Сразу видно. Как только пришел, так и потребовал кабинет для физических приборов. Учителей всегда видно, кто по какому предмету. Учительница литературы пришла и тоже сразу за свое взялась — давай библиотеку устраивать! Старенькая, седая, а голосище у ней! Все как будто декламирует что-то… В нижнем коридоре шкафы с книгами поставила, столик, велела лампочку ввернуть и сидит. Книги выдаст.
— А кто из ребят ей помогает? — с грустью спросил Малютин. Работать в библиотеке было его давнишней мечтой.
— Тишин ей помогает.
— Тишин?
— Ну да. Он любит читать. Кудрявцев ему говорит один раз: «Ты, — говорит, — Тишин, читаешь про хорошее, а сам поступаешь плохо». А Тишин нагнул голову и смотрит: «Я, — говорит, — книгу к себе не применяю!»
Витя фыркнул и поглядел на лица ребят. Те хмуро улыбались.
— А математика не прислали еще? — спросил Петя Русаков.
— Математика? Нет. Учительница по географии пришла вчера. Строгая, ну-ну! — Витя покрутил головой. — Первому от нее Грозному попало. За глобус. Он в сарае лежал и отсырел, а потом высох, и трещина какая-то на нем появилась. А учительница — к Ивану Васильевичу: «Ну как я детей учить буду? Ведь тут каждая ниточка что-нибудь обозначает! Тоненькую трещину можно за речку принять». Грозный на 303
дел очки и говорит: «Ничего особенного я не вижу, все на свете меняется. Может, когда-нибудь и речка тут будет». Мы прямо чуть со смеху не умерли!
Витя, болтая, провожал Трубачева до самого дома.
— Я все надеюсь, Трубачев, что ты в нашем классе останешься, — искренне сознался он однажды.
— Нет, Витя, не желай мне этого! — серьезно попросил его Васек.
Витя огорчился:
— Мы бы с тобой вместе учились, вместе потом и в моряки пошли!
Один раз около дома Екатерины Алексеевны Васька встретил Алеша Кудрявцев.
— Ну, как у вас дела? — озабоченно спросил он Трубачева. — Я хотел у Елены Александровны узнать, но ее нигде не видно.
— Она все время с нами. Мы готовимся.
Алеша с глубоким сочувствием смотрел на осунувшиеся лица ребят.
«Зачем мучить их экзаменами!.. Если б папа поговорил с директором… он все-таки генерал, его просьба много значит…» — быстро подумал он про себя и, покраснев, решительно отогнал эту мысль.
— У вас только по арифметике будет экзамен? — спросил он вслух.
— Не знаю! Остальных предметов мы не боимся. Алеша задумался:
— Ну, а как вы чувствуете, выдержите? — с беспокойством спросил он, прощаясь.
— Мы все прошли, но мало ли какой случай… Ведь у нас нет годовых отметок, которые тоже считаются, если на экзамене ошибешься, — серьезно пояснил Сева.
Обеспокоенный участью своих новых друзей, Алеша печально бродил по школе и, зорко приглядываясь ко всем учителям, нетерпеливо ждал математика.
«Если он придет, я заведу с ним разговор, дам ему дневник… Вот, скажу, у нас в школе есть ребята, вы почитайте про них, пожалуйста. Они пионеры, отличники… Неужели провалит после этого?»
Алеша не находил себе места.
Один раз в школу пришел человек с узким, длинным лицом, твердым носом и шишковатым, выпуклым лбом. На сухощавой фигуре его ловко сидел темно-синий костюм, на голове мягкая шляпа придерживала тонкие бесцветные волосы.
Незнакомый человек спросил Леонида Тимофеевича и в ожидании его прохаживался по двору.
«Математик!» — почему-то уверенно подумал Алеша и выбежал во двор.
— Здравствуйте! — бойко сказал он, подходя к незнакомцу. — Директор скоро придет.
— Я подожду, — сказал тот.
— Может, зайдете в пионерскую комнату? Там можно посидеть! — предложил Алеша.
— Можно зайти, можно посидеть, можно и постоять, — согласился пришедший.
Алеша проводил его в пионерскую комнату. «Математик», заложив за спину руки, пристально поглядел на электрическую лампочку, низко свисавшую над столом, потрогал шнур. Потом открыл дверь в коридор, пошарил глазами по потолку, отрывисто спросил: