В конце концов, мы видим: представители разных наций придерживаются различных стилей жизни. Одни склонны быть искренними и открытыми; другие известны как более мрачные, или замкнутые, или непостоянные, или вежливые. Каждый из этих стилей жизни является для человека действенной жизненной установкой. Вы можете считать вполне нормальным, если у вашего ребенка есть такая установка, которая кажется вам угрюмой, мрачной или неприязненной.
Гарри (13) спокойный, сдержанный, немногословный мальчик. Его приемной матери, человеку открытому, очень экспрессивному, всегда казалось: немногословие и несколько мрачноватое выражение лица Гарри означают, что с ним что-то не так; и это в каком-то смысле ее вина. Она сделала много хорошего, чтобы завоевать его расположение, но его молчание, угрюмые взгляды и особенно то, как он говорил ей: «С добрым утром!» (как робот, считала она), — заставляли ее думать, что он настроен враждебно по отношению к ней. Она могла быть права, но не видела и не понимала, что ее тревожное сосредоточие на установке Гарри включает эту установку как уместную и что у Гарри может быть просто иной, отличающийся от ее собственного, личностный стиль.* Злоупотребление благосклонностью родителей
Рассмотрим еще один круг проблем, возникновение которых родители иногда сами поощряют, почти напрашиваясь на них. Следующие пункты мы рассматриваем в качестве примеров, как ребенок злоупотребляет тем, что явно или неявно предоставляется ему или ей родителями.
Берет мою машину и не заботится о ней.
Занимает деньги и не возвращает их.
Пользуется моей косметикой и оставляет ее в беспорядке.
Оставляет мои инструменты ржаветь на улице.
Когда я захожу за ней, она не появляется вовремя.
Не возвращает книги в библиотеку, вынуждая меня оплачивать штраф.
Распоряжается, чтобы я возил его то туда, то сюда; не просит об этом вежливо.
Эти пункты сходны тем, что любой незаинтересованный наблюдатель увидит: родитель в каком-то смысле напрашивается во всех этих случаях на проступки ребенка, осознавая в то же самое время лишь чувства фрустрации, несправедливости, беспомощности, гнева. Мы сами оказывались в подобных ситуациях и до сих пор удивляемся тому, насколько были слепы, — ведь именно мы допускали проступки детей.
Один из наших сыновей весьма беспечно водил машину. Подавая ее назад, он налетел на столб и помял заднее крыло, а потом отказался ремонтировать ее. Мы были взбудоражены, расстроены, рассержены. Затем он вновь вел автомобиль без должного внимания, врезался в земляную кучу, разбив вдребезги его передок. Мы расстроились и отругали его. Тем не менее, в третий раз он долго и сильно гнал машину без масла до тех пор, пока она полностью и окончательно не сломалась. В течение всего этого времени не было случая, чтобы мы давали ему разрешение пользоваться нашей машиной, но не было и случая, чтобы мы не позволили ему это.
