И тут явственно ощутил, что кто-то настойчиво зовет меня дружеским голосом. Присниться это никак не могло – ведь я уже вполне проснулся, двигался, действовал. Когда этот телепатический зов повторился, я вернулся в спальню и увидел, что в кресле, в метре от кровати, что-то или кто-то находится. Это было флюоресцентное слабое свечение. Хотел было включить свет, но тут же раздумал. Вглядывался в это туманное свечение и явственно видел, что с каждой секундой оно становится все контрастнее, обретая облик темноволосого мужчины с очень короткой и узкой бородкой. Это был портрет иранского экстрасенса Мехди Эбрагими Вафа.
– Салам, – мягким баритоном сказал он, и я автоматически ответил: «Аллейкум салам!»
Юность моя прошла на Северном Кавказе, побывал во всех его республиках, довелось повидать и Среднюю Азию, и такое приветствие для меня не внове.
– Побеседуем? – прямо-таки нежным голосом сказал ночной гость.
Мехди в телешоу «Битва экстрасенсов» всегда был именно таким – дружественным, тактичным, предельно вежливым. В одной руке Мехди были четки, в другой – трубка странной формы, похожая на африканскую: ее чубук не утончался к концу, как у всех европейских трубок, а был от начала до конца ровно цилиндрическим.
– Поговорим, – несколько удивившись такому «сеансу связи», ответил я. – Курите, пожалуйста, Мехди.
Он кивнул, раскурил трубку, и по комнате поплыл удивительный аромат его табака. Первоначально он обратился ко мне, назвав полное имя, то есть имя, отчество и фамилию. Я попросил обращаться только по имени, как принято у людей творческих.
– Не удивляйтесь нашей встрече, Василий. Я прочел две ваших книги и понял, что вы – не новичок в вопросах мистики.
– Но и не такой знаток, как, например, петербургский инженер Игорь Гарин. Он издал капитальный труд, двухтомник «Что такое мистика?». Да, когда работал над двумя последними романами, я стал интересоваться эзотерикой. Впрочем, я и не удивляюсь нашей беседе. Как написал наш гениальный Михаил Булгаков, если ты начал вглядываться в Бездну, то Бездна непременно начнет вглядываться в тебя… Я начал, и давно.
– Василий, я выбрал вас не случайно. Видите ли, после «Битвы экстрасенсов» ко мне стало обращаться очень много людей и по обычной почте, и по электронной, и по телефону. Я люблю людей и высоко ценю роскошь человеческого общения. Но как ни стараюсь, не могу ответить всем своим корреспондентам. Получается невежливо. Причем вопросы у всех, в принципе, одинаковые. Мне подсказали, что надо написать книгу, которая ответила бы хоть на часть этих вопросов.
– Хорошая идея. А популярность ваша неудивительна. Многие в том телеконкурсе болели именно за вас, в частности мы с женой. Вы действительно самый талантливый экстрасенс. Нас покорила ваша интеллигентность, такт, с которым вы рассказывали, как на самом деле развивались события, например матери той девушки, какая якобы покончила с собой, а на самом деле ее убили…
– Спасибо, Василий, и вам, и вашей супруге, дай ей Бог здоровья. Так вот, я же не литератор, а врач. Хочу попросить вас помочь мне в этом деле.
– Не наговаривайте на себя, Мехди. Вы – поэт, причем поэт, смею заверить, своеобразный. Понимаю, как трудно писать на неродном языке. В юности я тоже писал стихи и печатал их, думаю, научился разбираться в поэзии. Мне не надо читать десятки стихотворений, достаточно двух-трех, чтобы понять, это написано поэтом или же графоманом. Вы, несомненно, поэт. Хотя у Литературы с большой буквы, наверное, десять тысяч ступеней.
– Это очень высокая оценка для меня. Итак, хотел бы предложить вам помочь мне в составлении и редактировании этой книги.
– Надо подумать. Я обязательный человек и, дав вам согласие, не могу подвести ни вас, ни многих других людей, перед которыми у меня свои обязательства. Вы же знакомы с ковроткачеством? Персидские ковры – лучшие в мире. Написать книгу – то же самое что соткать ковер. Тысячи и тысячи узелков надо завязать – ручная работа. А какие-то наметки, черновики есть?
– У меня накопилось немало рукописей – стихов, притч, опубликованных статей и интервью. Хотелось бы, чтобы профессиональный литератор помог в их редактировании, в создании книги. Может, вы согласитесь также написать обо мне и правильно донести до читателей мое отношение к жизни, к Богу, к семье, к родственникам, друзьям и окружающим?
– Я читал о вас в прессе. К большому сожалению, мы живем в эпоху депрофессионализации во многих областях и отраслях, в эпоху безответственной журналистики. Немало беспардонных и часто невежественных газетчиков. В тех заметках и интервью, на мой взгляд, слишком много неточностей и ошибок. Ни одна газета даже ваше полное имя не назвала правильно! Такое впечатление, что сегодня никто и ничто не редактирует, нет даже корректоров. Вы, давая интервью, вполне могли сказать: «Мой отец – чистый перс». Но газетчики должны были написать «
