Ваш муж мертв полностью

– Послушай, Скарлет. Я отвезу тебя домой к одной очень милой семье, они за тобой присмотрят. И будет намного лучше, если ты перестанешь пинаться и кричать. Договорились? Мы найдем тебе чистую одежду, когда туда доберемся, а с твоей школой мы свяжемся потом и все им сообщим.

– Мама… – сдавленно произнесла Скарлет. Она задыхалась, и каждое слово давалось ей с трудом: – Мне нужно сказать ей, куда я поеду.

– Все в порядке, детка. Она уже знает.

– Когда я смогу ее увидеть?

Последовал очередной вздох.

– Нам придется подождать до решения суда. Но ты не бойся. О тебе есть кому позаботиться.

Мирра. Поднимает настроение и успокаивает гнев.

Апельсин. Похожий эффект. Также может снижать тревожность.

И, конечно же, ромашка.

«Ароматическая смесь от гнева» – так называла это мой инструктор.

Но иногда бывает нужно и что-то еще.

Я начала вести дневник после того, как с нами стал работать психолог. Он сказал, что, когда все записываешь – это очень полезно, и он был прав. Это помогает снять эмоциональный груз. Мне действительно кажется, что выплескивание своих чувств на бумагу удержало меня от нанесения кому-нибудь физического вреда.

Однако некоторые могут возразить, что я все же это сделала.

Так что если эти записи вдруг попадут кому-нибудь в руки и кто-нибудь прочитает их (чего произойти не должно), мне хотелось бы отметить, что я вовсе не задумывала ничего такого.

Поверите вы или нет, но я ввязалась во все это из лучших побуждений.

По ощущаемой тряске я понимаю, что куда-то двигаюсь.

Надо мной наклоняется мужчина в белом. Проверяет пульс. Накладывает манжету мне на руку и накачивает ее. Только тогда до моего сознания наконец доходит. Я нахожусь в машине «Скорой помощи». Со мной это уже не в первый раз.

– Вики? Вы меня слышите? Меня зовут Адам, я фельдшер.

Голос у него настойчивый, но ровный. Он смотрит на меня так, как обычно смотрят люди, когда это со мной происходит. Как будто я какая-то неполноценная. Сумасшедшая. Будто у меня не все дома.

Если у кого-то случается сердечный приступ или кто-то ломает ногу или происходит что-либо в подобном роде, все воспринимают это нормально. Но в моем случае все не так. Люди не могут относиться к этому как к обычному заболеванию. Даже фельдшеры. Да и к тому же они немного могут сделать для меня в этот момент, помимо оценки моего общего состояния. Пульс. Уровень кислорода. Основные показатели.

– Что произошло? – спрашиваю я.

– Вас нашли под скамейкой.

Вот как? Что ж, вполне возможно. Ваша естественная инстинктивная реакция, когда вы чувствуете приближение приступа (хотя не все его чувствуют) – найти какое-нибудь безопасное место. В прошлые разы, когда со мной такое случалось, меня находили под детской горкой, столиком в кафе и кассой супермаркета. Последний случай был самый неприятный, потому что, когда я пришла в себя, меня встретили любопытные лица собравшихся, кассирша в истерике и мокрые штаны. Недержание, впрочем, бывает не всегда. К счастью, на этот раз обошлось.

– У вас есть родственники, с которыми мы можем связаться, Вики?

Отец. Если бы.

Мама. Ее давно нет.

Патрик. Нет!

Дэвид. Можно ли отнести бывшего мужа к родственникам?

– Нет, никого нет, – выдавливаю я.

Во взгляде фельдшера проскальзывает сочувствие. Потом он продолжает задавать мне вопросы, обращаясь ко мне так, будто мы лично знакомы.

– Последнее, что вы помните, Вики?

Это всегда дается с большим трудом. «Думай», – говорю я себе.

– Помню, как надеваю куртку, – в конце концов произношу я. – Иду купить хлеба, пока не закрылся магазин. Смотрю на море.

– У вас были какие-либо странные ощущения?

– В ушах у меня начало гудеть, а потом я почувствовала запах жженой резины. Обычно такое бывает перед приступом – видимо, из-за повышенной активности нейронов.

Фельдшер кивает.

– Значит, вам повезло – у вас есть определенные признаки перед приступом. Так вы, по крайней мере, как-то предупреждены.