– Я не помню.
– Как удобно. Ладно, но когда мы приедем в участок, может, ты вспомнишь хотя бы, что тебе велели сделать твои приятели. И не думай, что должна их прикрывать. А насчет встречи с мамой забудь. Потому что тебя саму теперь ждет суд.
Я жду звонка из полиции, но мой телефон молчит. Так что я отменяю назначенную встречу с Лили Макдоналд. Возможно, они забыли обо мне. Возможно, ведется следствие. В конце концов, я не могу больше выносить эту неизвестность и звоню им сама.
– У меня есть для вас информация, которую вам следует знать, – говорю я.
Меня приглашают прийти в отделение полиции. Когда я туда прихожу, Вайн деловито проводит меня внутрь. Отделение выглядит намного современнее, чем те, где мне доводилось бывать. Эргономичные столы. Большие окна. Удобные стулья.
– Недавно все поменяли, – говорит инспектор, словно прочитав эмоции на моем лице.
Внезапно в моей голове вспыхивает воспоминание – ощущение наручников на запястьях.
Известна ли им эта часть моего прошлого? Если нет, то это лишь вопрос времени.
Кроме Вайна, в кабинете никого нет, но я подозреваю, что по крайней мере еще один, а то и два человека слушают наш разговор.
– Итак, вы сказали, что у вас есть для нас какая-то важная информация.
Я стискиваю под столом руки, начиная все же сомневаться теперь в правильности своего решения.
– Дело в том, – говорю я, – что мой муж… я имею в виду, бывший муж… уже поступал так раньше.
Инспектор ждет. Молчание – сильное оружие. Я это усвоила как нельзя лучше. И я также знаю, что правильные слова играют решающую роль, когда дело доходит до защиты.
– Ему случалось пропадать и в те времена, когда мы были женаты, – продолжаю я.
Инспектор поднимает правую бровь. В ней серебрятся седые волоски. Дэвид – постоянно смотревшийся в зеркало – очень боялся преждевременно поседеть. Он проводил много времени, расчесывая свои темные волосы и отыскивая в них намеки на седину или (что было в его глазах еще хуже) залысины.
– Что конкретно вы имеете в виду?
– Мой бывший муж мог просто взять и исчезнуть – иногда даже на несколько дней. Потом, объявившись, он уверял, будто предупреждал меня, куда уезжает. Но это было неправдой.
– Понятно.
Инспектор явно мне не верит. Я подаюсь вперед в отчаянной попытке убедить его.
– Это началось вскоре после того, как мы поженились. Однажды он не пришел домой ночевать. Я подумала, что с ним что-то случилось, и даже позвонила в полицию. Вы ведь можете это проверить. Это должно быть где-то у вас зарегистрировано.
– Вы помните точную дату?
Я помню день смерти мамы. И дата Патрика навсегда отпечаталась в моем сердце. Так же, как и вечер нашего знакомства с Дэвидом. Но насчет того дня я не уверена.
– Могу сказать только день и месяц.
Инспектор криво улыбается, словно насмехаясь надо мной.
– Ну, и где же он был в тот раз?
– Он сказал, что уезжал по делам в Гонконг.
– А вы уверены, что он вас не предупреждал об этом? Может, вы просто забыли?
– Это было еще до того, как у меня проявилась… – начинаю говорить я.
Инспектор кивает. Я рада, что мне не пришлось заканчивать эту фразу. Я стараюсь как можно реже произносить вслух название своей болезни.
– И как часто это случалось?
– Несколько раз. И вообще-то я не знаю точно, было ли это связано с работой… – я с трудом проглатываю ком в горле, – или с какими-то личными делами.
Последние слова я выдавливаю с огромной горечью. Это не ускользает от его внимания.
– Почему вы не упоминали об этом раньше?
– Мне было трудно об этом говорить.
Это правда.
– Насколько мне известно, ваш бывший муж женился на своей личной помощнице вскоре после того, как вы развелись.
Я сдержанно киваю, не в состоянии ответить.
– И вы считаете, что сейчас происходит нечто подобное? То есть это рабочая поездка или что-то, так сказать, личного характера?
– Ну да, это вполне возможно, разве не так?
Инспектор пожимает плечами:
– Миссис Гаудман говорит, что она не имеет ни малейшего понятия, где сейчас может быть ее муж.
Я засмеялась:
