– Конечно, они меня не оставят. Но почему они должны решать мои проблемы, если вообще-то это ты мне все устроил? Во всяком случае, так сказал папа. Может быть, ты хочешь поговорить с ним об этом? – Я протягиваю ему свой мобильный.
Дэвид отталкивает мою руку.
– Почему бы тебе просто не избавиться от ребенка?
Нельзя сказать, что это не приходило мне в голову.
– Ты меня не переубедишь, Дэвид. Если ты не пообещаешь помочь мне, то я всем о нас расскажу – в том числе и твоей жене. И Пердите тоже.
Дэвид хмурится:
– Откуда знаешь, что ребенок вообще от меня?
– Когда он родится, мы можем сделать ДНК-тест, чтобы ты убедился. – Я яростно выплевываю эти слова. – Уверяю тебя, я ни с кем больше не спала за это время.
– Даже с тем парнем из айти-отдела, который хвастается, что затащил тебя в койку?
– Найджел? Этот придурок? Он делает это просто потому, что я его игнорирую.
Рот Дэвида кривится в такую гримасу, какую я еще не видела на его лице.
– Ты думаешь, я во все это поверю? Хватит, убирайся отсюда! Слышишь?
Я не могу сдержаться.
– Да как ты смеешь! – Он отшатывается от меня, потирая щеку, по которой я его ударила.
Я никогда раньше никому не давала пощечин. Но если кто их и заслужил, то это Дэвид. На самом деле он заслуживает намного большего.
Вскоре после нашего разговора я слышу, как он уходит из офиса, объявив, что уезжает на встречу.
На следующий день Пердита приходит ко мне в кабинет. Она выглядит ужасно без косметики. Я даже не подозревала, насколько ей необходим консилер для зоны под глазами.
– Ты не видела мистера Гаудмана?
– Со вчерашнего дня.
– Точно?
Что-то явно произошло. Пердита не просто ужасно выглядит. Она очень напугана, нервно ломает руки и переплетает пальцы, словно играя в невидимую «кошкину колыбель».[13]
– Вчера вечером он не пришел на важную встречу. Это на него совсем не похоже.
Она смотрит на меня, словно сканируя рентгеновскими лучами.
– Извини, – небрежно бросаю я. – Понятия не имею, где он.
Пенни по-прежнему хочет узнать как можно больше о моих отношениях с бывшим мужем. Она считает, что это может помочь на суде. Поэтому я посвящаю ее в перипетии наших недолгих отношений, сначала вскруживших мне голову, а потом разбивших сердце.
– Судя по всему, Дэвид – это своего рода Джекил и Хайд, – задумчиво произносит Пенни, выслушав мой рассказ.
Я горестно пожимаю плечами:
– Да, это так. Но я не понимала этого сначала.
Лицо моего адвоката делается задумчивым.
– Вот только как узнать, какой человек на самом деле?
Ее слова заставляют меня нервничать. Не меня ли она имеет в виду? Мне вспоминается, какой я была, когда вышла замуж за Дэвида.
– Когда мне было тридцать, у меня была подруга, которая очень боялась не найти своего мужчину. Я в те времена считала все это глупостями. Когда я встретила Дэвида, мне стукнуло уже сорок, и я начинала чувствовать то же самое.
– Да уж, – Пенни кивает, словно это ей хорошо знакомо. – Пресловутые «тикающие часики»! Вот только брак часто оказывается браком в другом смысле.
– От слова «бракованный»?
– Именно.
Ее слова звучат так, словно ей тоже довелось пережить разочарование. Однако следующий ее вопрос оказывается для меня совершенно неожиданным:
– Дэвид никогда вас не бил?
– Нет. – Внутри у меня все напрягается. – Но были случаи, когда он вел себя весьма агрессивно. Он всегда стремился гнуть свою линию, даже в таких мелочах, как, например, куда отправиться вечером. Иногда он сам выбирал для меня что-нибудь из меню, а потом обижался, если я не соглашалась. Также он мог заявить, что мы остаемся дома, когда я предлагала куда-нибудь сходить. Но, раз уж у нас не было возможности много времени проводить вместе, как у других супругов, обычно я не возражала против спокойного отдыха.
– Выходит, ваш муж не очень хорошо с вами обращался?
Мне становится еще больше не по себе.
– Тогда я не видела это в таком свете. Возможно, я считала, что он просто стремится все контролировать. Иногда я пыталась отстаивать свое мнение, и ему это очень не нравилось.
Пенни записывает все, что я говорю.
– Значит, ваш брак оказался не таким, как вы ожидали?
– Нет, – медленно отвечаю я. – Не таким.
Наша свадьба, намеченная на конец июля, планировалась намного многолюднее, чем мне хотелось. Дэвиду требовалось пригласить несколько важных деловых знакомых, которые, по его словам, были «гораздо ближе, чем какие-либо кровные родственники». Последних у него – так же, как и у меня, – было негусто: лишь одна сестра, жившая в Штатах, с которой он много лет как потерял связь. Их отца уже давно не было в живых.
Хотя я не из тех, кто посещает каждую воскресную службу, я всегда полагала, что у меня будет венчание в церкви. Однако мой жених оказался против.
– Прости, дорогая, но это совсем не для меня. Да и вообще, разве имеет значение, где заключен брак, – главное, что мы будем вместе!
Когда наступил тот самый день, я была вся на нервах, с трудом преодолевая волнение.
– Ты просто великолепна! – сказал мне Дэвид, встретив меня возле регистрационного офиса на Кингз-роуд.
– Правда?
