Его глаза потемнели. Казалось, она, наконец, задела его за живое. Но ее триумф был недолгим. Прежде, чем он мог ответить ей, музыка стихла. Последние хрустальные ноты менуэта повисли в воздухе.
Он склонился к ее руке и провел губами по суставам ее пальцев в небрежном поцелуе.
– Было удовольствием возобновить наше знакомство, мисс Марч, хотя мне приходится напоминать себе, как мало я вас на самом деле знал.
Когда квартет заиграл величавые такты австрийского вальса, танцующие стали уходить с площадки, чтобы посплетничать и освежиться. Ничто не очищало зал от танцоров так быстро, как это делал вальс. Никто не хотел, чтобы их даже заподозрили в том, что они умеют танцевать это скандальный танец.
Когда Габриэль выпрямился, Сесиль запаниковала. Еще минута, и он развернется и уйдет от нее и из ее жизни навсегда. На них уже начали бросать любопытные взгляды. Она видела, что Эстель смотрит на них от другой стороны зала, ее лицо было белым, почти как ее платье.
Что у меня есть из того, что я могу потерять? – подумала Сесиль. Мое доброе имя? Моя репутация? Может, общество этого и не знает, но для любого другого мужчины она уже обесчещена.
И прежде чем Габриэль смог отойти в сторону, она легко положила руку на его рукав.
– Никто раньше не говорил вам, что невоспитанно джентльмену уходить от леди, которая хочет танцевать?
Он посмотрел на нее сверху вниз подозрительно и насмешливо.
– Никому не позволено говорить, что Габриэль Ферчайлд может в чем–то отказать леди.
С этими знакомыми словами он обнял ее за тонкую талию и привлек к себе. Когда он закружил ее в танце, Сесиль закрыла глаза, вдруг осознав, что готова на любой риск, готова заплатить любую цену только ради того, чтобы снова оказаться в его объятиях.
– Должен признаться, я был очень удивлен, увидев вас здесь этим вечером, – сказал он, пока они в одиночестве кружились в танце, а их тела вошли в идеальный ритм. – Я думал, что вы уже замужем за каким–нибудь деревенским сквайром или фермером. Я же знаю, что вы прежде всего цените в мужчинах респектабельность.
Она улыбнулась, на ее щеках появились ямочки.
– Так же, как вы больше всего цените в женщине, чтобы ее легко было соблазнить?
– Это качество, которым вы точно никогда не обладали, – пробормотал он, глядя поверх ее головы.
– В отличие от большинства женщин, которые просто едят вас глазами этим вечером. Может, мне отойти и уступить место в ваших руках одной из них?
– Ценю ваше великодушие, но боюсь, что у меня нет времени на такие развлечения. Я отплываю на «Дифенсе» завтра утром.
Сесиль запнулась об собственную ногу. Если бы он не обнимал ее сейчас, она бы наверняка упала. Заставляя ноги двигаться в ритме танца, она недоверчиво посмотрела на него.
– Вы снова уходите в плавание? Вы совсем с ума сошли?
– Я нахожу ваше беспокойство очень трогательным, мисс Марч, хотя и немного запоздалым. Вам нет никакой нужды забивать свою маленькую головку переживаниями за мою судьбу.
– Но в последний раз, когда вы уходили в море, вы едва не остались там навсегда! Вас чуть не убили! Это стоило вам зрения, здоровья и…
– Я отлично знаю, чего мне это стоило, – мягко сказал Габриэль. Он изучающе посмотрел ей в лицо, и насмешка полностью исчезла из его глаз.
Сесиль отчаянно хотелось коснуться его, прижать руку к его щеке со шрамом. Но нарушенные обещания и разбитые мечты, чьи острые осколки все еще валялись у них под ногами, делали невозможным что–то изменить.
Она опустила глаза и уперлась взглядом в лацкан его мундира.
– Почему вы чувствуете необходимость снова разыгрывать из себя героя? После того, как вы едва не принесли в жертву свою жизнь во имя короля и страны, я думала, что вам уже больше ничего не нужно доказывать.
– Не вам, но, вероятно, кое–кому другому.
– Ах! Я должна была догадаться, что в это вовлечена женщина. – И хотя она знала, что едва ли может ожидать, что он проведет остаток жизни, тоскуя по женщине, которая никогда не существовала, горькая ревность поднялась в ее горле. Было настоящей мукой представлять себе его в объятиях другой женщины, в постели другой женщины, проделывающим с ней все эти нежные и изощренные вещи, которые он проделывал с ней самой. – Вы всегда готовы пожертвовать всем ради любви, не так ли?
Музыка стихла, заставив их неловко остановиться на середине зала. Сесиль видела косые взгляды в их сторону, любопытствующее бормотание.
На сей раз во взгляде Габриэля была только жалость.
– Я даже не знал, что такое любовь, пока я не встретил – и потерял – мою Саманту. Простите меня за прямоту, мисс Марч, но вы не достойны даже чистить ей обувь.
Отвесив ей краткий поклон, он развернулся и зашагал к лестнице, оставляя Сесиль и всех остальных в зале таращиться ему вслед.
Она еще долго не двигалась с места после его ухода, пока, в конце концов, не прошептала себе под нос.
– Да, думаю, что не достойна.
* * *
Габриэль влетел в свой городской дом, благодаря Бога, что слуги уже спят. Он прошел в гостиную. Кто–то из лакеев оставил гореть огонь в камине, чтобы смягчить ноябрьский холод.
