— А я не русская барышня, — отчеканила Светлана. — Я — последняя из рода Басмановых и я — дочь предводителя петербургской нечисти. Прошу не забывать про это. Как и я не забываю, что вы вампир и что вашим заверениям в моей безопасности не сильно-то и стоит доверять. Но могу вас заверить, что здесь довольно нечисти, чтобы уберечь меня от вашего укуса.
Граф фон Крок сделал еще один шаг назад и почувствовал спиной дверцу экипажа.
— Я не знаю, чем заслужил ваш гнев, барышня, но отныне и впредь буду держаться от вас на расстоянии пушечного выстрела.
— Поверьте, так будет лучше для нас обоих, — отчеканила Светлана. — Позвольте только одолжить у вас на этот день господина Грабана. Он поможет мне управиться с тяжелой клеткой.
— Безусловно, княжна. Раду в вашем полном распоряжении. Только что вы собираетесь делать с… — граф понизил голос до едва различимого шепота: — С Сашенькой?
— Я? — Светлана пожала плечами. — Ровным счетом ничего. Просто отнесу его бабушке, а она у нас настоящая финская ведьма, что-нибудь да придумает. Князь вот выстроил для нее этот домик еще в прошлом веке, а бабушка так и живет в своей старой землянке. Говорит, не уживётся с русской нечистью. А пока, как и договаривались, мы закопаем клетку в сено. Господин Грабан…
Но оборотень смотрел мимо княжны, и его уши совсем оттопырились и даже зашевелились.
— Ах, это отец, должно быть, Бурого с цепи спустил! — ахнула Светлана и вдруг сама бросилась в объятья графа.
Вернее, вампир думал так, раскинув для девушки руки и уже предвкушая, как услышит биение живого сердца на своей холодной груди, но, увы, Светлана пронеслась мимо и схватилась за ствол молодой сосны.
— Я же сказал, что не собираюсь вас кусать… — чуть ли не сплюнул голодную слюну вампир.
— Вам никто не говорил, что вы эгоцентричны? — выпалила тут же Светлана. — Бурый завалит нас обоих!
И в подтверждение ее слов из-за частокола выскочил волк. Огромный, свирепый, с всклокоченной шерстью. Он пронесся мимо трансильванцев и на всем ходу наскочил на княжну. Не держись та за дерево, то осела бы под тяжестью лап, опустившихся ей на плечи.
Волк с жадностью облизывал княжне лицо и зализал бы, кажется, до смерти, не вернись бы в тот момент князь. Мирослав схватил его за шкирку и отшвырнул к дороге, где он остался лежать неподвижно, прижав к голове уши. Княжна метнулась к волку и опустилась перед ним на колени. Теперь он лизал ей руки и даже не косился на обидчика.
— Прошу вас, папенька, впредь не швырять моего Бурого.
— Он серый, — поправил ее князь.
— Бурый! — выкрикнула княжна дребезжащим голосом. Вскочила на ноги и принялась неистово отряхивать рубаху.
Князь обреченно оглянулся к графу.
— Ну вы-то, трансильванец, в волках хорошо разбираетесь. Скажите моей неразумной дочери, что волк у неё серый.
— Конечно, серый, — снисходительно улыбнулся граф, но поймав суровый девичий взгляд, спросил: — Позвольте полюбопытствовать, в этой кличке есть какой-то сакральный смысл? В том, чтобы называть серого волка бурым?
— Есть, граф, у всего есть смысл. В темнице той царевна тужит, и бурый волк ей верно служит…
Граф смотрел ей на губы и не мог не заметить, как те дрогнули, и как княжна их прикусила.
— Бурый и Белый! — почти выкрикнула Светлана, делая шаг к господину Грабану. — Пойдемте, я познакомлю вас друг с другом и отпущу в лес за целебной травой.
Оборотень, держа тайную ношу у самой груди, покорно шагнул к Светлане, у ног которой уже терся другой волк.
— Позвольте, папенька, мне в баньку заглянуть. Посмотреть, что подруженьки вчера напряли, наткали, нашили… Я вам веники сама замочу. Вы какие, граф, предпочитаете, осиновые?
— Светлана! — одернул дочь князь. — Не время паясничать.
— Не время? — губы ее дрожали. — А, может, он, как все мы, сугубо страдать хочет…
— Из ваших рук, моя прекрасная княжна, — ответил с опозданием трансильванец, — хоть осиновые… Розги.
— Веники не розги! Возьми, Светлана, для графа березовые, они мягче… Вы же, граф, в бане ни разу не были? — обернулся князь к гостю. — Жаль Федьки нет, придётся самому ведра с квасом таскать… Да, дочь, скажи Кикиморке, чтобы достала из погреба кровушки холодной для гостя нашего. Устроим ему настоящую русскую баню. Чтоб век помнил!
И князь с посвистом удалился в сторону темного низкого бревенчатого строения. Воцарилось неловкое молчание. Только Бурый по-прежнему отбивал хвостом по ноге княжны долгие секунды.
— Ваше Сиятельство, вы верите в воскрешение? — начала первой княжна.
Граф вопросительно взглянул на нее.
— Вы снова изволите говорить загадками, Светлана? Учтите, княжна, я простой деревенский вампир. Заодно, милая барышня, сделайте скидку на возраст, я старый и глупый…
— Да просто у нас говорят, банька даже мертвого поднимет! — улыбнулась княжна. — Князь непременно примется шутить с вами на тему воскрешения, а вы не обращайте внимания и тоже давайте ему скидку на возраст. А пока ступайте за мной. У господина Грабана полные руки. Будьте так любезны, возьмите с частокола череп, а то изба даже в белые ночи тёмная.
— Я услужу вам, княжна, с превеликим удовольствием.
