— Граф, не вздумайте обижаться на его слова! — звонко выкрикнула княжна. — Там собирается свет нашего литературного общества.
— Позволю себе заметить, Светлана, что в том виде, в котором они обычно пребывают в этом часу, они не в состоянии читать нам стихи. Там прекрасная кухня, — обернулся Федор Алексеевич к оборотню. — Вы на время полны сил и вам не составит большого труда пробежаться с княжной на руках до угла Гороховой и Малой Морской! Мы с графом вас нагоним.
Раду не стал ждать, когда Федор Алексеевич облачит свой приказ в просьбу, и подхватил Светлану на руки.
Через минуту все они уже чинно входили в ресторан — полупустой: летом его зимние завсегдатаи предпочитали все же наслаждаться скукой загородных дач.
— Надеюсь, барышни ещё не упали за буфетом? — улыбнулся Федор Алексеевич хозяину, который до их появления упрашивал засидевшихся посетителей разойтись наконец по домам.
— Прошу вас, прошу… — говорил хозяин теперь уже всем, хотя просил все же о разном: одних уйти, других — остаться, так как воистину другие, последними пришедшие, уходили лишь по собственной воле.
— Нам, как всегда, тринадцатый кабинет, — ещё более очаровательно улыбнулся Федор Алексеевич.
— Мы открыты, как всегда, до трех утра, но для вас мы задержимся, — улыбнулся в ответ господин Соколов, даже в роли хозяина не потерявший вышколенности официанта.
— Не беспокойтесь, милый, после рассвета вы нас здесь не увидите.
Когда Басманов наградил его своей верной отрезвляющей усмешкой, господин Соколов вмиг стушевался и шепотом осведомился:
— Вы предпочитаете нонче что-то из стандартного меню или на свой вкус?
— Из стандартного. С нами два человека, как вы могли бы заметить, любезный. Молодому человеку подать венских сосисок да побольше, только без пунша, и лучше прямо сейчас, так как наш друг изрядно проголодался. А потом подайте ему ещё и пулярок на вертеле.
Хозяин понимающе улыбнулся:
— Могу предложить взамен лимонный квас. Лимончики из Сухума у нас свеженькие.
— Сделайте одолжение…
— А для барышни у нас имеются свежайшие устрицы и виноград из Португалии, — тараторил хозяин заискивающе. — А на десерт апельсиновый пломбир.
— До десерта мы не досидим, — отчеканил упырь. — Барышня изволит крем-суп и судака да чтоб, как в «Контане», вмиг готово было! А то в другой раз мы их кушаньям сделаем честь.
Через минуту хозяин вернулся с подносом, который бывший кравчий ловко подхватил на руку и направился знакомой тропой вглубь ресторана. Когда граф попытался закрыть дверь кабинета, Федор Алексеевич осуждающе улыбнулся:
— Замков нет — законы у нас такие, дабы дама могла сбежать от непонравившегося кавалера.
— Что-то как-то неуютно здесь, — поежился Раду, не решаясь присесть на стул.
— Ещё бы! — усмехнулся Федор, отодвигая стул для Светланы. — Здесь уют кропил святой водой сам отец Иоанн Кронштадтский. Поэтому я беру всегда тринадцатый нумер, чтобы хоть как-то уравновесить божественное с чертовским. Кстати, лично мне кусать здесь никого никогда не хочется — поэтому все важные вопросы с людьми решаются именно тут. Впрочем, если вам настолько не по себе, милейший, можем взять еду домой и воспользоваться таксомотором.
— Я больше голоден, чем напуган, — выпалил Раду, бросая жадные взгляды на поднос.
— Тогда к самому краю присаживайтесь, любезный, — улыбнулся княжеский секретарь оборотню по-прежнему холодно. — Как говаривал небезызвестный наш баснописец, за стол надобно садиться, чтобы, как скрипачу, свободно действовать правою рукою. Сейчас не время быть воздержанным в еде и питии. И как изволил говорить наш бывший сосед досточтимый государственный муж Державин, перед постом следует шампанским вафли запивать… Да, да… И алиатико с шампанским, и пиво русское с Британским и мозель с зельцерской водой.
— Премного благодарен, — Раду повесил на стул пальто и взглянул на княжну. — Все же мне будет совестно есть одному…
— Вам будет ещё более совестно не есть, — Федор Алексеевич устроился на соседнем стуле и осуждающе глянул на графа, который боролся с фибулой на плаще. — Безопасность нашей барышни всецело зависит от степени нашей с вами сытости, не так ли, граф?
Федор Алексеевич достал из внутреннего кармана пиджака небольшую фляжку и протянул вампиру.
— Чухонская? — осведомился тот с кривой улыбкой.
— Нет, адвокатец, развязывающий язык, коньяк то бишь, — улыбнулся Басманов.
И когда граф попытался убрать свою руку, не позволил ему вернуть фляжку.
— Я не стану вас слушать. У меня довольно дел, которые следует решить незамедлительно. Но вы не засиживайтесь — до рассвета чуть больше часа. Все недоброе должно лечь спать до того, как все доброе встанет. Господин Соколов вас не потревожит, но вы должны пожалеть уставших официантов. А господина Грабана я прокачу на «Руссо-Балте». Вам тоже рекомендую взять автомобиль отечественного производства. На Форде я вас прокачу сам придёт время.
